Она засмеялась.
– Ты отдаляешься и становишься странным каждый раз, когда мы начинаем говорить на эту тему. Не нужно притворяться. Все, кто соглашаются на донорство, сомневаются. Ведь это серьезное вмешательство.
Вмешательство. Его опять затошнило.
– Когда…когда это станет актуальным…
Она снова засмеялась. Она смеялась не над ним, а потому что была рада, чувствовала облегчение.
– В этот раз мне не нужно полагаться на случайность и удачу. Я буду ездить к врачу каждую неделю, так что посмотрим. Думаю, в ближайшее время ничего не будет. Но к Рождеству я кое-что еще у тебя украду.
Комната все еще кружилась перед глазами.
– Кое-что еще?
– Я ведь уже украла у тебя сердце, правда?
– Что?
– Господи, Никлас. Думаю, тебе нужно несколько минут, чтобы прийти в себя. Я сейчас должна подготовить несколько отчетов для руководства. Давай я тебе перезвоню попозже?
– Я действительно рад, Карианне. Поверь мне…
– Я верю тебе, Никлас. Но думаю, тебе надо признать, что нужно время, чтобы свыкнуться с этой мыслью. Никто не говорит «да», просто пожав плечами. Вот и все.
– Хорошо.
– Я позвоню, пока!
Никлас услышал за спиной глухой звук, и все вокруг вернулось на свои места. Он совсем забыл о своем госте, который, вытянув ногу, пытался поддеть слетевший ботинок.
– Все хорошо?
– Это Карианне, моя жена. Она сообщила, что мне придется отдать ей почку.
Снова глухой удар. На этот раз ботинок отлетел на середину кухни.
Рино выглядел так, как будто его ударили по голове.
– Отдать?
– Эй, меня собираются разрезать, а не вас.
– Она опять больна? – Рино доковылял до ботинка и всунул ногу.
– Почки. Она… вы сказали, опять? По-моему, я вам об этом не говорил, но это так. Врожденная недостаточность. А теперь она вбила себе в голову, что я этого чертовски боюсь, – Никлас поднял телефон, чтобы объяснить, о чем был только что разговор. – Сейчас столько всего происходит.
Рино остановился посреди кухни. Он, простоватый и неопрятный, внезапно оказался здесь совсем не к месту.
– Я вовсе не хотел этого говорить…
Никлас сразу же понял, что сейчас услышит что-то крайне неприятное.
– Говорите!
– Мать Эвена… черт! Я дал слово, что никому не расскажу об этом, и вот не прошло и часа, как я его нарушаю!
Он замолчал, и Никлас почувствовал, что не хочет этого знать, ведь то, что сейчас скажет инспектор, станет потрясением.
– Мать Эвена стала донором… – Рино смотрел в пол.
– Боже мой!
– Больной девочке из вашего городка оставалось жить несколько недель. Она получила почку. Ведь мать Эвена все равно была уже мертва…
Никлас почувствовал приступ рвоты, но весь вес тела, казалось, сместился под колени, и он не смог двинуться с места.
– Я говорил с врачом, который принимал Эвена. Его мать привезли в больницу…
Ноги все еще не слушались, но Никлас устоял.
– Мир такой маленький…
Он всегда знал, что разгадка лежит гораздо ближе, чем ему бы хотелось. Нападения, которые произошли в последнее время, не были случайностью – время было выбрано точно. Все случилось потому, что они с Карианне приехали в Бергланд. И главная цель – заставить их остаться навсегда.
– Сомнительный несчастный случай, так вы сказали? – Никлас без сил опустился на стул.
– Сомнительные обстоятельства, – Рино тоже присел. – Она съехала на велосипеде с дороги и врезалась в скалу.
– Съехала с дороги, – ничего больше ему знать было не нужно.
– За две недели до родов. Вообще-то, мало кто садится на велосипед в таком состоянии. Врач сказал, что сразу в этом засомневался. Рана по центру головы – вот и все.
– Если ты врезаешься в гору, то инстинктивно постараешься защитить голову, подавшись вперед. А у матери Эвена даже царапин на руках не было.
Никлас снова подумал о той прогулке, когда они с Карианне прошлись по склону за домом. Она еще раз рассказала о своей болезни, которая наложила отпечаток на все ее детство. Он все это уже слышал, но в этот момент то, что она рассказала, обрело новый смысл. Она говорила об очереди на операцию. «
– Это, конечно, чистой воды подозрения. Мать Эвена умерла, но подарила новую жизнь вашей жене. Я бы не рассказал вам об этом, если бы…
– Я вас не виню, – Никлас поднял руку, жестом показывая, что инспектору не нужно извиняться, но на самом деле он пытался поймать блуждающую в голове мысль. – Эта травма головы…
– Рана прямо по центру головы. Видимо, ее выбросило вперед, прямо на скалу.
– Она была жива, когда ее доставили в больницу?
