– Ее работа… – старик махнул рукой в сторону кресла. – Садись, Никлас, ради всего святого, садись.
Никлас сел и почувствовал, что накрытое коричневым пледом кресло было совсем новым.
– Работа Эллен Стеен?
– Стеен? А, ну да, та, на которую напали. Жаль, что все так вышло, но Карианне не стоит об этом думать. Если бы она не заняла это место, нашелся бы кто-нибудь другой.
– И все-таки немного странно.
– Да, да, никто не хочет наживаться на чужом несчастье. Но пусть считает, что, если та женщина когда-нибудь вернется на работу, ей будет приятно знать, что, пока ее не было, делами занимался профессионал.
– Да, верно, – нужно было переходить к делу.
Старик мечтательно посмотрел наверх.
– Хочешь кофе?
– Нет, спасибо, – Никлас положил руку на живот и поморщился. – Я просто хотел поговорить.
– С огромным удовольствием. Особенно когда ты приезжаешь с такой новостью.
– Твое имя всплыло сегодня в связи с одним… весьма странным делом.
– Да?
– Речь идет о смерти одной беременной женщины много лет назад, она съехала на велосипеде с дороги и разбилась о скалу.
Лишь подрагивающая вена свидетельствовала о том, что кровь еще течет во впавших щеках, но внезапно пожухшая кожа порозовела.
– И что? – голос был совсем другим. Так говорил настоящий Рейнхард.
– Ты ее нашел.
– И?
– Больше ничего. Мой коллега часто говорит, что мир довольно маленький. Мне пришлось с ним согласиться, когда я услышал, что именно мой тесть нашел эту женщину.
Никлас пожал плечами, как будто не придавал особого значения этому обстоятельству.
– Что ты помнишь о том случае?
Рейнхард внимательно посмотрел на Никласа прежде, чем ответить.
– Я проезжал мимо, ехал в больницу. Карианне… – он пояснил свою мысль жестом. – Я увидел, что из земли торчит колесо, и сначала решил, что она мертва. У нее была кровь повсюду, пульса я не нащупал. Конечно, пульс у нее был, но я дрожал и никак не мог его уловить… Я так долго жил рядом с тяжело больным человеком… все это на меня навалилось. Но мне удалось донести ее до машины. И только тогда я понял, что она беременна. От этого мне стало еще сложнее.
Никлас смотрел на человека, которого видел перед собой. Ему казалось, он знает Рейнхарда, но сейчас перед ним был кто-то совсем другой. Рейнхард рассказывал очень эмоционально, казалось, он действительно переживает. Возможно, так и было. Только переживал он не из-за женщины.
– Ты рассказывал ей об этом?
Старик сидел неподвижно, но Никлас видел, что каждая его мышца напряжена.
– Почему ты спрашиваешь об этом сейчас? – наконец прошептал он. – У Карианне, наконец, что-то налаживается. Ей и так довелось многое пережить. Она этого не заслуживает.
– Я думаю, твоя отцовская любовь перешла границы.
Рейнхард испугался.
– О чем ты говоришь?
– Я знаю, что ты вложил всю свою жизнь и душу, чтобы ей помочь. Но я думаю, ты и дальше вкладывал свою жизнь и душу в благополучие Карианне, уже после того, как она получила новую почку.
Рейнхард покачал головой.
– Ты мухлевал с очередью на органы.
– Господи, Никлас, не оборачивай это против меня, не сейчас. Я ни о чем не жалею. Более того, я горжусь тем, что сделал.
Слова звучали холодно.
– Ты ведь не болен, да?
– Что? Что такое, Никлас? На что ты намекаешь?
– Я думаю, ты сделал все, что было в твоих силах, чтобы заманить ее сюда и чтобы она осталась. Думаю, именно ты присылал брошюры и вырезки из газет и, когда этого оказалось недостаточно, чтобы пробудить у нее ностальгию, ты разыграл свою болезнь.
– Во имя всего святого!
– И, думаю, теперь, когда она решила остаться, болезнь отступит.
– Никлас!
– Ты когда-нибудь рассказывал Карианне, чью почку она носит? Ты говорил ей, что именно ты нашел ей донора, женщину, чью жизнь не удалось спасти? Она знает об этом, Рейнхард?
– Черт тебя подери, Никлас! Ты не имеешь права так со мной говорить!
– Я думаю, твое желание помочь ей перешло все границы. Карианне обожает тебя, но даже она подозревает, что иногда ты пробивал ей дорогу не слишком честным путем, порой даже тогда, когда ей самой это было не так уж и нужно. Я очень надеюсь, что ничего более серьезного здесь нет. Этот несчастный случай с беременной женщиной на велосипеде кажется подстроенным, а ведь именно благодаря ему Карианне жива. Я тоже живу с этим, Рейнхард! И когда я узнал, кто именно ее нашел…
– Клянусь тебе, Никлас.
– Я не верю в случайные совпадения. Они заставляют меня задуматься.
Рейнхард сморщился от боли, затем закрыл глаза. Он тяжело дышал.
– Ты в порядке?
– Мне нужно прилечь.
Никлас все еще сомневался. Маску Рейнхард не снял. Вполне справляясь с ролью более тридцати лет и оправдывая все свои действия интересами дочери, он вряд ли легко смирится с мыслью, что что-то когда-то пошло не так.
– Можешь принести мне немного черносмородинового сока? – Рейнхард казался жалким и беспомощным.
– Конечно.
– Он стоит на кухне на скамье. Я и дня не могу без него прожить. Прошлую бутылку разбил, она просто выскользнула из рук. К счастью, я купил еще несколько про запас.
Никлас разбавил сок ледяной водой до тех пор, пока напиток не стал светло-розовым и почти прозрачным.
