Ковалев промахнулся мимо полешка. И кто-то внутри отчетливо произнес Колиным голосом: «Вот тебе и радость впереди»… От спокойствия не осталось и следа, знакомая мелодия показалось вдруг тревожной. Он покосился на окно – жена и дочь пели с упоением и слегка раскачивались в такт песне. Ребенку полезно петь, это хорошее дыхательное упражнение… А Ковалеву почему-то стало страшно – подумалось, что он может их потерять, и тогда вспоминать эту минуту будет невыносимо больно… Откуда бы такие мысли могли вообще появиться в голове? Если бы он был хоть чуть-чуть суеверным, он бы попросил Владу никогда этой песни больше не петь, но суеверным Ковалев не был…
Калитка скрипнула громко и противно, он оглянулся, уверенный, что пришла баба Паша, но с удивлением увидел Ангелину Васильевну, заходившую во двор со сдержанной и загадочной улыбкой, – наверное, она тоже умирала от любопытства, так хотела увидеть его жену…
– Вы чего-то испугались, Сергей Александрович? – спросила она весело, будто бы с издевкой.
Старая ведьма! И если бы Ковалев был суеверным, он бы ни за что не пустил ее в дом!
– Да, ваша мать любила эту песню. Но ее, знаете, в наше время любила каждая вторая девочка. Не принимайте это близко к сердцу.
– С чего вы взяли, что я чего-то испугался?
Она не стала отвечать, просто пропустила этот вопрос мимо ушей, как глупый и ничего не значащий, и сообщила:
– А я пришла познакомиться с вашей супругой. Надеюсь, вы не возражаете.
– Это здесь так принято? Просто приходить и знакомиться с соседями? – недовольно переспросил Ковалев. Да и какие они соседи – живут больше чем в километре друг от друга!
– Мы здесь ценим человеческое общение, нам его не хватает.
– Вы уверены, что моей жене тоже не хватает общения?
– Я у нее об этом спрошу, – победно улыбнулась Ангелина Васильевна и добавила: – А вы не отвлекайтесь, работайте, я представлюсь ей сама.
– Нет уж, – проворчал Ковалев, – я как раз собирался попить чаю.
Он воткнул колун в колоду и подобрал брошенную куртку.
– Да не бойтесь же, – едва не рассмеялась Ангелина Васильевна. – Я вашей жене вреда не причиню.
– Интересно, какой вред вы могли бы причинить моей жене? Застрелить, задушить? Или имеется в виду какая-нибудь порча или сглаз?
Старая ведьма! А Влада встретила ее с радостью… Ведьма представилась женой главы администрации и с доброй искренней улыбкой сказала, что новые люди здесь редкость, тем более в это время года.
– Ваш муж не очень общительный человек, но с вами-то мы должны поладить, – Ангелина Васильевна подмигнула Владе.
Ведьма! Влада была ею очарована, и Ковалеву показалось – в самом прямом смысле этого слова.
На столе появилась бутылка дорогого крем-ликера и милые канапе будто из ресторана – не пирожки бабы Паши… И начала Ангелина Васильевна с рецепта рыбных рулетиков, после чего Влада похвасталась куриным паштетом собственного изготовления, – и стало понятно, что необщительному Ковалеву нечего делать за столом. Аня с ними не скучала и поинтересовалась рецептом молочного супа, который мама не умеет правильно готовить. Вместо молочного супа ей предложили молочный коктейль и отправили Ковалева в магазин за молоком и мороженым.
Он не хотел уходить, будто в его отсутствие старая ведьма в самом деле могла причинить какой-нибудь вред Владе и Ане… Но не нашел повода отказаться. И сказать Владе, что их гостья ведьма, у него не повернулся язык. И вообще, с чего он это взял?
Когда Ковалев вернулся, на столе были разложены карты Таро – Ангелина Васильевна гадала Владе, и та слушала ее сосредоточенно и с нескрываемым интересом. Конечно, в Бога верят только придурки, верить гадалкам – совсем другое дело!
Они взбили молочный коктейль в пластиковой бутылке (и он получился густым, к удивлению Влады), обменялись какими-то рецептами и расстались добрыми подружками (Влада получила приглашение в гости на следующую субботу). Надо отдать должное старой ведьме, она пробыла у них не более часа, и обвинить ее в том, что она помешала Владе общаться с дочерью, Ковалев не мог.
Аня за неделю привыкла рано ложиться, да еще и не спала днем, а потому начала клевать носом в восемь вечера – Влада всегда читала ей на ночь по полчаса, но тут Аня не продержалась и пяти минут.
– Ну что? Теперь можно и в баню, – сказала Влада, хитро облизнув губы.
– А если Аня проснется? Оставить ребенку только ночник?
Красный фонарь для печати фотографий? У Ковалева мороз прошел по коже.
– Нет, ну ты представь – в незнакомом доме, да еще и родители ушли… – вздохнула Влада. – Она может сильно испугаться, даже с ночником. И ведь неудобно, баба Паша нарочно баню топила… Как ты думаешь, будет очень нагло попросить ее здесь посидеть?
И Ковалев побежал за бабой Пашей, уверенный, что она не откажется побыть с ребенком, пока они попарятся. Именно из-за того, что она ни за что не откажется, было особенно неловко.
