Зверь не бросает вызов тому, кто сильней, – перед сильным зверь отступает. Если он в своем уме. Ковалев вспомнил, что говорила Инна: от бешеного волка надо бежать, – под тяжелым звериным взглядом хотелось отступить, опустить глаза, не принимать вызов, не связываться… Но бешеный волк кидается сразу, не раздумывая, а этот пес хотя и не раздумывал вовсе, но медлил. Он не показывал зубы, не рычал – он готовился к броску. Не на соперника – на добычу.
– Ну-ну… – сказал Ковалев вслух. – Давай. Попробуй.
Да, не только в училище, но и в академии его учили приемам рукопашного боя, но это было давно и несерьезно – предполагалось, что военным инженерам оно не пригодится. Однако в академии у них был хороший инструктор, и кое-что о сопротивлении служебным собакам Ковалев помнил.
Если бы он мог предположить, как стремительно может двигаться зверь, с какой силой ударит в грудь с разбегу и как точно нацелит клыки на глотку! Ковалев едва успел вскинуть руку, прикрывая горло, и ударился затылком о стену котельной, откатившись назад на два шага. Клыки вспороли намотанный на руку шарф, пробили куртку и прорвали кожу – это было похоже на удар молотком больше, чем на порез. Углом молотка, если точнее, и с двух сторон одновременно. Показалось, что хрустнула кость; от удара головой на долгую секунду перед глазами вспыхнул свет и Ковалев едва не сполз по стене на землю. Он ударил справа зверю в нос, но замах вышел слабым, коротким, и удар не помешал псу трепать зубами прокушенную руку.
Веса в нем было гораздо больше, чем представлялось со стороны, как и роста, – вцепившись в поднятую руку Ковалева, пес не оторвал от земли задние лапы. Он не заметил удара ногой в живот, стараясь завалить противника на землю, и Ковалев вспомнил, что у собаки есть только одно по-настоящему уязвимое место – горло.
Пальцы утонули в густой шерсти, но ему удалось ухватиться за кадык и сжать его пятерней покрепче. Вес, у Ковалева было еще одно преимущество – вес! И, чуть оправившись от неожиданности, он начал наваливаться на зверя сверху, пригибая его голову к земле.
Они рухнули на бетонную плитку вместе, но Ковалев оказался сверху – и давил, давил шею зверя, начинавшего хрипеть, изо всех сил. Пес разжал челюсти и забился, стараясь вырваться, – удержать его было тяжело, и Ковалев, придавив пса коленом, сжал ему горло обеими руками. На губах зверя вскоре выступила пена, движения замедлились, ослабли, а потом глаза закатились и подернулись мутной пленкой. Мертв?.. Ковалев от испуга отдернул руки – он не собирался убивать собаку, хотя, наверное, нужно было это сделать. Но стоило разжать захват, как пес дернулся всем телом, будто вмиг напряженная и отпущенная пружина, и тут же, опрокинув Ковалева, оказался стоящим на земле всеми четырьмя лапами! Это произошло слишком быстро, Ковалев едва успел выбросить руку вверх, снизу подхватив зверя за горло, – клыки, метившие в лицо, клацнули прямо перед глазами, в нос ударил смрад звериного дыхания.
– Ах ты тварь… – процедил Ковалев сквозь зубы и, как пес секунду назад, отпущенной пружиной рванулся вверх, толкая голову зверя на плитку.
У пса была крепкая башка, но дышать со сдавленным горлом он не умел и, сколько ни бился, вырваться не смог – слабел, хрипел и задыхался. А когда снова обмяк и закатил глаза, Ковалев на секунду оторвал руки от его шеи, дал вдохнуть и опять сдавил горло.
Пришлось повторить это несколько раз, прежде чем пес бросил сопротивляться и признал себя побежденным. Ковалев встал на ноги и отошел от лежащего зверя на шаг.
– Все? Инцидент исчерпан? – спросил он с усмешкой.
Пес притворялся мертвым, пока не отдышался, а потом шустро вскочил на ноги и метнулся прочь. Ковалев не стал его преследовать, и только когда зверь пролез через дыру в заборе и исчез в лесу, сообразил вдруг, что собирался его изловить.
На затылке наливалась основательная шишка, левый рукав куртки был не только порван, но и испорчен пропитавшей его кровью. Единственная ранка на руке не казалась сколько-нибудь опасной и болела не сильно – вряд ли пес мог бы перекусить монтировку, однако, не будь шарфа и рукава, порвал бы руку до кости. Пожалуй, изловить такую собаку было бы не так трудно, как удержать на поводке…
Странная мысль пришла в голову: если «настоящее динго» по ночам пробирается к спальням детей, безответственно будет уйти домой… Поверить в то, что пес проходит сквозь стены, Ковалев не мог, как ни старался, – скорей всего, имелась какая-нибудь лазейка. Не мышь – лазейка должна быть довольно большой.
Первый осмотр периметра санатория ничего не дал. Ковалев был уверен, что в тени корпуса ничего не увидит, но ошибся: загадочный лунный свет серебрил пространство вокруг, и казалось, что светится сам воздух. Второй раз он смотрел тщательней, даже поглядывал на окна первого этажа – вспомнил фильмы, где собаки проходят полосу препятствий, преодолевая двухметровые заграждения. Подвальные окошки были забраны металлическими сетками, а не решетками, от мышей и крыс, и Ковалев не поленился – пощупал каждую.
