Трудно жить летом в неволи, а еще труднее умирать. Жила, была семья, и вот уже никого не осталось. Еще вечером они мечтали о будущем, а теперь все стало прошлым. Смерть разрушила надежды узников. Лето грубо и дерзко исковеркало их жизненные планы. Отстрадались, теперь им уже нечего было бояться. Мучительная жизнь для них кончилась. Будто по наущению дьявола случилось это страшное убийство. Их, в общем-то, успешная жизнь окончилась страшной драмой. Судьба злодейка не сжалилась над ними. Они как жили единым целым, так и ушли нераздельной семьей, даже смерть не смогла разлучить их. Чистые святые души царской семьи легкими тенями ушли в вечность. Водоворот судьбы не простил Ники страшную ошибку.
Войков, склонившись над телом Романова, стащил с его руки золотое кольцо с красным рубином, покрутил перед глазами и, криво улыбнувшись, опустил в свой карман.
В это время с улицы вернулся встревоженный Павел Медведев.
– Я слышал стрельбу на улице, – доложил он Юровскому.
– Возьми в доме Попова людей, чтобы погрузить трупы и прибраться в особняке – приказал ему Яков.
Медведев разрядил револьвер в тело Романова и ушел исполнять приказание.
– На чем выносить будем? – озадачился Юровский.
– На оглобли натянем простыни, и получатся носилки – подсказал Никулин.
– Молодец – соображаешь, – похвалил его Яков. – Тащите оглобли и простыни.
Караульные соорудили носилки и застелили кузов грузовика солдатским сукном, чтобы не перепачкать его кровью жертв. Первым понесли тело Ники. Возле автомобиля тело бывшего императора встретил Голощекин.
– Собаке – собачья смерть, – плюнул с ненавистью комиссар.
Медведев что-то шепнул на ухо Юровскому. Яков мгновенно взбесился, в его глазах угрожающе шевельнулись темные зрачки.
– Мы сделаем проще. Остановить погрузку тел, всем строиться!
Караульные выстроились в две шеренги. Яков начал говорить быстро и отрывисто.
– Предлагаю сложить на стол все присвоенные драгоценности. Или сдадите добровольно, или я расстреляю каждого, у кого обнаружу их после обыска.
– Мы не брали царских ценностей.
– Я сейчас выйду, а вы все сложите в одну кучку. Все понятно?
Густые брови Якова сдвинулись к переносице. Для убедительности Юровский сунул одному из караульных под нос кольт и вышел. Солдаты неохотно вытащили из карманов золотые украшения и сложили в общую кучу на стол.
Когда Юровский вернулся, один из караульных недовольно пробурчал:
– Мы хотели на память взять.
Юровского сверкнул из-под нахмуренных бровей черными глазами как раскаленными угольками.
– Все-кто брал драгоценности, от дальнейшего участия в переноске трупов отстраняются, – сказал комендант и приказал Никулину: – Сопровождай каждое тело до машины. Поторапливайтесь, утро близко!
Все трупы уложили в кузов и накрыли сверху куском солдатского сукна.
– Медведев, одних людей оставь прибираться в доме, других отправь хоронить трупы, – отдал новое приказание Юровский.
В доме Ипатьева стало тихо и мрачно. Все стихло: ни говора, ни звука
Похоронная команда забралась в кузов, Юровский залез в кабину.
– Яков, побереги свое слабое сердце не езди на ликвидацию трупов, – пожалел коменданта Голощекин.
– Шая, я должен быть там. Я не уверен, что они там без меня управятся. Надо, чтобы все прошло без сучка и задоринки.
Похоронная команда отъехала от дома. Тела царской семьи и четырех верных слуг отправились в последний путь. Матвей Васильев отправился вместе с ними. Около трех часов ночи автомобиль выскочил за город. Хотя мрак и рассасывался, но до рассвета было не близко.
Недалеко от города автомобиль нагнал вереницу людей Ермакова. Когда автомобиль поравнялся с ними, всадники начали заглядывать в кузов.
– Мертвые? А мы думали, что нам их живыми дадут.
– Патронов полные карманы, а пострелять не удалось.
– И наследник тоже здесь? А говорили, что в Тобольске умер.
– Выходит, мы зря приводили себя в порядок, готовясь как к празднику.
Колонна потащилась дальше. Неожиданно навстречу попались крестьяне Зыковы из деревни Коптяки, выехавшие поутру в город. Два всадника выскочив из колонны, подскочили к крестьянской телеге.
– Заворачивай назад! – во все горло заорал Ваганов и угрожающе затряс револьвером над крестьянскими головами.
Зыкова с испуга круто завернула лошадь и едва не опрокинула телегу. Отъехав, крестьянка обернулась и увидела большой обоз.
– Не оглядывайся назад, застрелю сука! – меняясь в лице, опять заорал Ваганов.
Зыкова ударила лошадь кнутом, и та понеслась, что есть силы. Солдаты, проводив крестьян до ближайших покосов, возвратились к колонне.
Летние дожди размыли колеи и обнажили корни мохнатых сосен. Автомобиль то и дело подпрыгивал, остервенело гудел, часто буксовал, разбрызгивая грязь и, наконец, вблизи урочища Четыре брата застрял между двумя деревьями на самом топком месте. Колеса наполовину ушли в торфяную массу.
