Войков вытащил из кармана бумажку с заученным текстом, но его опередил Юровский. Ему тоже не терпелось запечатлеть свое имя в истории. Жгучая ненависть и приговор зажглись в глазах Якова. Узники сразу же все поняли, с трудом сдерживаемое спокойствие сдуло как вихрем с их лиц. Нет, они не ждали пощады, но так хотелось жить. Они имели большие планы на жизнь, поэтому слова Юровского грянули как гром среди тихого ясного неба:
– Николай Александрович! Ваши единомышленники в стране и за рубежом хотели вас освободить, но у них ничего не получилось. По решению Уральского Совета нам выпала высокая честь покончить с домом Романовых!
Поднялся общий суматошный крик, все пришло в неописуемое смятение.
– Боже мой!
– Господи!
“Это они подбросили мне письма, чтобы обвинить меня в монархическом заговоре, – мелькнула запоздалая мысль у Романова: – Они заставили спуститься нас в подвал под надуманным предлогом”.
Ожегшая сердце мысль ударила Ники словно током. Чувство бессилия сдавило грудь бывшего царя. Теперь все его сомнения рассеялись. Видимо не напрасно приходили по ночам тревожные раздумья. В этот миг Романов перестал испытывать былую тревогу, им вдруг овладела слабость и незнакомое раньше чувство растерянности и беспомощности. Ники ощутил неимоверный страх за семью. В груди остро кольнуло, в глазах потемнело. Однако Ники решил, что он скорее умрет, чем поддастся слабости. Он сейчас был готов на все.
– По постановлению Уральского Совета, вы и ваша семья, приговорены к расстрелу, – как из тумана выплюнул со злостью последние слова Юровский.
– А их за что? – надрывно спросил Ники и протянул руку в сторону своей семьи и быстро обернулся к Якову. – Вы не ведаете, что творите!
Эти слова стали последними в жизни Николая Александровича. Романов успел напоследок провести красными от бессонницы глазами по побелевшим лицам детей и еще раз встретиться взглядом со своей женой. Александра не видела перед собой ничего кроме добрых глаз Ники. Она мучительно улыбнулась ему сквозь слезы. Мысль, что сейчас его родные расстанутся с жизнью, убила Николая Александровича раньше, чем пуля. Дети, испугавшись, не успели прочитать в глазах отца невыносимую муку и страшную боль за них.
В голове Ники пронеслись последние слова его отца императора Александра III:
“Тебе предстоит взять с плеч моих тяжелый груз государственной власти и нести его до могилы так же, как его нес я, и как несли наши предки …
Александра Федоровна и Ольга Николаевна понесли руки ко лбу. Татьяна Николаевна прижала руку к вздрагивающей груди, готовая в любую минуту перекреститься ей. Губы Марии Николаевны затряслись, что-то опять зашептали. У Анастасии Николаевны обильно потекли слезы, ее страшно затрясло. Алексей Николаевич безмолвно заплакал сухими слезами. Смуглое лицо Демидовой перекосилось от ужаса.
Бывший царь заслонил собой цесаревича, и перед его глазами напоследок ярким мгновением вспыхнуло множество красивых картин из прошлой жизни. Романов встрепенулся, хотел попросить пощады для жены и детей и не успел этого сделать. Расстрельная команда не оставила ему ни единого шанса. Царская семья не успела ни проститься, ни перекреститься. Они не успели сказать друг другу даже двух слов.
В эту ночь у них все было последним: последний взгляд, последнее слово, последняя мысль, последний страх перед смертью и последняя минута жизни. Хоть и горькой была жизнь Романовых последнее время, но с жизнью им все же прощаться не хотелось. Но, увы, судьба захлопнула перед ними двери жизни. Жизненный круг замкнулся. Наступил конец всем сомнениям.
Глаза у стрелков загорелись лютой злобой. Юровский выхватил кольт, выкинул руку вперед и начал судорожно нажимать курок. Расстрельная команда открыла по узникам бешеную стрельбу из револьверов. Выстрелы ударили так громко, что в ушах зазвенело.
Матвей Васильев кинулся закрывать великую княжну Марию. Она была самой красивой среди сестер и очень нравилась ему. Но пули пролетели сквозь него как мелкое просо через решето. Храбрость молодого человека ничего не значила.
– Какой Бог мог допустить это преступление? – пронеслась мысль в голове Матвея.
– А вот что, вот что, – в черных глазах Якова Юровского запрыгало злое беспощадное пламя. Его лицо исказилось в страшной гримасе.
Бывший царь упал навзничь с последней мыслью, что он никого не предал и что он остался верен всем сердцем своей Родине, своей семье и своим предкам. Хотя это досталось ему слишком высокой ценой. Жизнь сгорела, прошлое заволоклось непроницаемой дымкой.
