Роуэн загрузила все данные напрямую в имплантаты Ахилла. Даже оптимизированному правонарушителю было не под силу усвоить столько информации сразу, но краткое содержание уместилось в пятнадцать секунд: растущая опасность, яростное недоверие друг к другу и наконец неохотная передача власти чуждому разуму, у которого оказались неожиданные взгляды на преимущества простоты.
– Боже, – выдохнул Дежарден.
– Именно так, – согласилась Роуэн.
– А какого черта теперь всем этим заправляет Лени Кларк?
– Не заправляет. Вот тут и начинается настоящее безумие. Насколько удалось выяснить, до Янктона она даже не подозревала, что о ней вообще кто-то знает.
– Хм, – Ахилл поджал губы. – И все-таки, что бы там ни было, оно ориентируется на нее.
– Знаю, – тихо ответила Патриция и взглянула на Лабина. – И вот тут на сцену выходит он.
Кен извивался и дергался, изнасилование продолжалось. Лицо же – та его часть, что не была скрыта шлемофоном, – оставалось бесстрастным.
– А что он там смотрит? – поинтересовался Дежарден.
– Инструктаж. Для следующей миссии.
Ахилл какое-то время смотрел на рифтера.
– А он бы меня убил?
– Сомневаюсь.
– А кто…
– О нем больше можете не беспокоиться.
– Нет, – Дежарден покачал головой. – Этого недостаточно. Он выследил меня через весь континент, вломился ко мне в дом, он… – «вырезал из меня Трип Вины», но в этом Ахилл признаваться не желал, тем более сейчас. – Как понимаю, у него в мозгу есть какой-то встроенный рубильник, и отвечает этот человек только перед вами, мисс Роуэн. Кто он такой?
Ахилл заметил, как она напряглась, и на секунду даже решил, что зашел слишком далеко. Батрак, сидящий на Трипе Вины, ни за что бы не стал так разговаривать с начальством, сейчас Роуэн все поймет, и в любую секунду могут проснуться сирены…
– Мистер Лабин страдает… вы бы могли назвать это расстройством контроля над побуждениями, – проговорила она. – Он получает удовольствие от действий, которые многие сочли бы крайне неприятными. Он никогда не поступает так… необоснованно, здесь это слово вполне уместно, но порой склонен сам создавать условия, которые требуют определенной реакции. Вы понимаете, о чем я?
«Он убивает людей, – испуганно подумал Дежарден. – Устраивает утечки, чтобы у него был предлог убивать людей…»
– Мы помогаем ему справляться с этой проблемой, – сказала Роуэн. – И контролируем его.
Дежарден прикусил губу.
Патриция покачала головой, на ее бледном лице мелькнуло легкое неодобрение:
– Бетагемот, доктор Дежарден. Лени Кларк. Если вам надо о чем-то беспокоиться, переключитесь лучше на них. Поверьте мне, Кен Лабин – это часть
– Я не так хорошо ее знаю, – отозвался тот.
Ахилл, встревожившись, бросил взгляд на Роуэн:
– Так он нас слышит?
Та предпочла говорить не с ним, а с Кеном:
– Ты знаешь ее гораздо лучше, чем думаешь.
– У вас же есть… психологические портреты, – сказал Лабин. Он говорил неразборчиво, действие нейроиндукционного поля, похоже, затрагивало лицевые мышцы. – Пшихолог этот. Шкэнлон.
– У Скэнлона свои трудности, – возразила Роуэн. – У тебя и Кларк много общего. Общие взгляды, общее происхождение. Будь ты на ее месте…
– А я на ее месте. Пришел же я сюда. – Кен облизнул губы, струйка слюны заблестела в уголке рта.
– Справедливо. Но представь, что бы ты делал без информации, допуска и без… поведенческих ограничений. Чем бы ты занялся?
Лабин не ответил. В сиянии прожекторов лицо за щитком шлемофона казалось безглазой, высококонтрастной маской, а кожа почти светилась.
Роуэн сделала шаг вперед:
– Кен?
– А эт легко, – наконец произнес он. – Я бы начал мтить.
– Кому конкретно?
– Энергошети. Мы же пытались нас убить.
Линзы Роуэн засветились от резкого притока информации.
– Ее ни разу не видели рядом с офисами Энергосети.
– Она на кого-то напала в Гонкувере. – Тело Лабина прошил спазм. Голова безжизненно поникла. – Ишкала Ива Шкэнлона.
– Насколько нам известно, тот был ее единственной зацепкой. И ниточка никуда не привела. По нашим сведениям, Кларк ушла с Тихоокеанского побережья несколько месяцев назад.
– У Лени есть счеты не только к нам. Например, она могла отправиться домой.
Роуэн нахмурилась:
– То есть к родителям?
– Кларк упоминала Су-Сент-Мари.
– Ну а если не сумеет добраться до родителей?
– Тогда не знаю.
– Что бы сделал ты?
– Я бы продолжил искать…
– Предположим, твои родители мертвы, – подала следующую мысль Роуэн.
– Вы что, убили их раньше?
– Нет. Предположим, они уже умерли… умерли очень давно.
Лабин неуклюже покачал головой:
– Люди, которых так ненавидит Лени, живее всех живых.
– Предположим, Кен, – Патриция начала терять терпение. – Теоретически. У тебя есть счеты к Энергосети и к родителям, и ты знаешь, что ни до тех, ни до других не доберешься. Что ты сделаешь?
Его губы шевельнулись, но не вышло ни единого слова.
– Кен?
– …Я перенаправлю гнев, – наконец выжал из себя Лабин.
– В смысле?
Он дернулся, словно слепая марионетка, большую часть нитей которой перерезали.
– Меня нагнул сам наш мир. И я… хотел бы ему отплатить.
