– Но я отдаю себе отчет в том, что привыкаю делать это. Снова и снова. Женщина за женщиной. Надеюсь, ты не будешь этого делать.
– Я не смогла бы… я не смогла бы заставить себя перешагнуть через это вновь.
– Хорошо. Просто не стоит. Если можно отыскать хорошие взаимоотношения, я была бы более, чем счастлива, но до этого компромисс обходится мне слишком дорого.
– Я очень много думала о себе, Анна. Ты когда-нибудь допускала возможность взаимоотношений с мужчиной?
– Не знаю. Мне привычнее думать о людях, как о людях вообще, а не подразделять их на мужчин и женщин.
– Боже мой, Анна, уже почти три часа ночи. Тебе следовало бы давно лечь спать. – Рейчел помогла Анне встать на ноги. – Пошли. Силы тебе еще, ой как пригодятся. Впереди очень трудное время.
Первая неделя прошла без особо выдающихся событий. Рейчел лежала в маленькой комнате для гостей, чувствуя себя абсолютно сбитой с толку. Одно дело быть в семье гостьей, которой есть куда вернуться, но совсем другое, когда ты становишься бездомной гостьей. Иногда она шла на кухню, чтобы приготовить себе чашечку кофе и замирала в полном недоумении. Бывали моменты, когда она переносилась в свою собственную кухню, где всегда под рукой находился красный кофейник. На подоконнике стояли ее кактусы с блестящими зелеными листьями, жадно ловившими солнечные лучи, устремлявшиеся светлым потоком в окно. Резко картина обрывалась, и она обнаруживала, что стоит возле белой кухонной плиты Веры, схватившись за старый чайник. Слезы застилали лицо Рейчел.
Анна была для нее скалой, к которой она все время причаливала в своем бурном плавании по морю чувств и страданий. Ей ни разу не пришлось оправдываться, и Анна никогда не упрекала ее просьбой держать себя в руках. Рейчел возила Анну на машине по всему Шерборну, потому что у Анны был слишком большой живот, чтобы самой сесть за руль. В самый первый день, когда они приехали на местный рынок, Рейчел потеряла Анну из виду и очутилась в самой гуще толпы двигавшихся во все стороны существ, которые и на людей-то были не похожи, так, какие-то смутные очертания человеческих фигур. Она начала кричать до тех пор, пока не почувствовала руки Анны и не увидела ее встревоженное лицо.
– Не знаю, что поделать с собой, Анна. – Она потихоньку и очень осторожно ехала домой.
– Возможно, ты не сознаешь, Рейчел, но с каждым днем тебе будет становиться все лучше и лучше.
– Надеюсь, я совершаю правильный поступок. Иногда меня мучает мысль: а может, стоит вернуться ради детей? Имею ли я право пренебречь своим браком, после того, как произвела в нем на свет двоих детей?
– Ты думаешь, если вернешься, что-нибудь изменится к лучшему?
– Нет. Я интуитивно чувствую, что ничего не будет абсолютно так же, как было у нас с Чарльзом прежде. У нас даже идеалы совершенно разные.
– Ну, тогда прекрати терзать себя мыслями о возвращении назад, подумай лучше о будущем.
Они прибыли домой, когда пришла вторая почта. Пришло письмо от Муни, адресованное Рейчел.
«Руфь написала мне несколько дней тому назад и сообщила, что ты ушла от Чарльза».
Уж тут не обошлось без Юлии, которая вывернула все наизнанку и преподнесла историю совершенно в другом свете, подумала Рейчел с раздражением.
«Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы понимать, насколько окончательное и бесповоротное решение вынесено с твоей стороны, поскольку ты очень серьезно относилась к своим брачным обязанностям и клятвам. Также я понимаю, что Чарльз был очень несчастным и растерянным человеком в последнее время, когда мы были вместе на похоронах Уильяма. Иногда, когда все вокруг кажется серым и тусклым, так приятно сделать кому-то подарок. Как ты отнесешься к тому, чтобы осчастливить своего старого друга приездом в Нью-Йорк? Я имею уютную квартирку в деревушке Гринвич. У меня сейчас идет седьмой год службы в храме, который я освободил себе для написания книги, поэтому есть уйма свободного времени. Пожалуйста, подумай серьезно над моим приглашением.
С любовью, Муня».
– Анна, это письмо от Муни. Он хочет, чтобы я приехала в Нью-Йорк. Ты помнишь его? Он – старый школьный приятель Чарльза по Бридпорту. Он стал раввином и живет, в основном, в Америке.
– Нет, я его не знаю, но думаю, это отличная мысль. Как только ты почувствуешь себя достаточно сильной в эмоциональном плане, чтобы пуститься в столь длинное путешествие, тебе бы следовало поехать.
Рейчел обрадовалась. Было бы так чудесно увидеться с милым, нежным Муней снова, подумала она.
В этот вечер у Анны начались схватки. Роды были долгими и тяжелыми. Вера и Рейчел по очереди дежурили в родовой палате. В конце концов доктор решил тащить младенца щипцами.
– Отцепись, – сказала Анна. – Не смей прикасаться к моему ребенку этими железками.
Доктор посмотрел на Анну.
– Я только спасаю вашего младенца от возможных осложнений, – сухо сказал он.
Анна разразилась такой бранью, что доктор вышел из палаты.
– Правильно, – одобрительно сказала акушерка. – Он только хотел выполнить свой долг. Ты ведешь себя замечательно, Анна.
