Изображение корреспондента исчезло, сменившись кадрами хроники: Форстер стоял на завешенной флагом трибуне. В зале мелькали кроваво-красные знамена АДС с трехконечной свастикой и сине-бело-оранжевые государственные флаги ЮАР.
Манера Форстера отрывисто произносить слова делала его речь еще более резкой.
«Мы предоставили черным в нашей стране все возможности участвовать в свободном обмене мнениями. Постепенно продвигаться к участию в управлении государством, к дальнейшему процветанию — для них и для всех жителей ЮАР. — Он выдержал паузу. — Но они проявили черную неблагодарность! Их ответом на реформы стало убийство! На разумные доводы — убийство! Они не способны к нормальному цивилизованному поведению, а тем более к участию в управлении государством. Они упустили свой шанс, и другого уже не будет. Никогда! Я со всей ответственностью заявляю: никогда!»
Рев одобрения пронесся по залу, и камера переключилась на него, показывая радостные белые лица и взметнувшийся в едином порыве лес рук.
Шум аплодисментов стих, и на экране вновь появилась корреспондент, стоящая на ступеньках Госдепартамента.
— С этой речью Форстер выступил в конце своего однодневного визита в Трансвааль, сельскохозяйственный район страны, родину нынешнего президента и оплот ультраконсервативных сил. У наблюдателей не возникает сомнений, что, допуская подобные высказывания, Форстер тем самым дает консерваторам полную свободу действий. За жесткими словами должны последовать жесткие меры. Медлин Синклер, для «Найтлайн».
Теперь камера переместилась в нью-йоркскую студию. Ведущий произнес:
— Спасибо, Медлин. После минутного перерыва мы вернемся в студию, где нас ждут Адриан Рус, представитель министерства правопорядка ЮАР, Ифрейм Нкве, член ныне запрещенной АНК, и сенатор Стивен Трэверс из Комитета по международным делам Сената США.
Серьезное, сдержанное лицо ведущего исчезло, сменившись тридцатисекундным роликом, рекламирующим круизы по Карибскому морю.
Расположенный в самой глубине здания Конгресса, кабинет сенатора Стивена Трэверса был украшен фотографиями с автографами, флагом штата Невада и чучелом рыси, которое его референты прозвали Хьюбертом. Когда с визитом к сенатору являлись известные защитники окружающей среды, Хьюберт исчезал, но всегда появлялся вновь, когда Трэверса навещали земляки, — таким образом им давалось понять, что каких бы либеральных взглядов сенатор ни придерживался в области внешней политики, он неизменно остается все тем же простым ковбоем, каким его изображали рекламные ролики во время избирательной кампании.
Среди снимков, висевших на отделанных деревянными панелями стенах кабинета, были фотографии Трэверса с семьей, с двумя президентами (оба демократы) и несколькими голливудскими звездами, известными тем, что отстаивали либеральные идеи. Недавно к этим снимкам прибавился еще один: в круглом зале Капитолия сенатор пожимает руку лидеру АНК Нельсону Манделе.
На снимках был изображен высокий, стройный человек с чуть тронутыми сединой рыжеватыми волосами и симпатичным худым лицом. Ему на редкость шел официальный костюм, что не снискало ему любви других, менее телегеничных сенаторов, во время записи на кинопленку сенатских слушаний по вопросу о подрастающем поколении. Но сейчас костюм висел в шкафу, а сам Трэверс удобно устроился за своим столом в обычных джинсах, тенниске фирмы «Лакост» и мокасинах.
Его небольшой и обычно аккуратный кабинет сейчас был, казалось, переполнен людьми: тут находились два помощника по вопросам законодательства, два штатных юриста и близкий друг сенатора. Валяющиеся тут и там коробки из-под пончиков и стоящие где попало кофейные чашки свидетельствовали о том, что присутствующие либо собрались очень рано, либо засиделись допоздна.
— Эй, ребята, время не ждет. У меня через три часа заседание Комитета, — сказал Трэверс, глядя на часы. — А за полчаса до этого — интервью на Си-Би-Эс. — Он начал зевать, но тут же закрыл рот. — Мое выступление в «Найтлайн» было весьма удачно, но не пристало же мне каждый день талдычить одно и то же. К тому же ситуация в ЮАР быстро меняется к худшему. — Протянув руку, Трэверс придвинул к себе картонную папку с красным ободком. — Вот, например! — Он раскрыл папку и постучал пальцем по первой странице. — По утверждениям ЦРУ, этот негодяй Форстер проводит мобилизацию, чтобы обрушиться на черные пригороды. Ко мне наверняка обратятся, чтобы я дал разъяснения от имени Конгресса, так не могу же я повторять как попугай все те же надоевшие призывы ужесточить санкции. Нужно что-нибудь новенькое, что-то такое, что обеспечит несколько газетных заголовков и позволит нам взять Преторию за горло.
Трэверс стал борцом против апартеида с самого момента своего избрания в Сенат, где он провел уже два срока. В его случае имело место счастливое сочетание личной убежденности с популярной идеей. И теперь, стоило Южной Африке попасть в обзор новостей, его первым приглашали выразить реакцию американского Конгресса.
