— Стив прав. Нам нельзя упускать шанс завладеть общественным мнением по этому вопросу. Остальные здесь, на Холме, будут только бушевать и сотрясать воздух, но не смогут сказать ничего по существу. А средства массовой информации хотят знать реакцию Америки на события в ЮАР. И тот, кто ее сформулирует, будет ходить у них в любимчиках. — Советник Трэверса по политическим вопросам Джордж Перлман в принятии решений всегда исходил из реальной ситуации. Всю ночь он следил за спором, прислушиваясь к аргументам, но вмешивался лишь тогда, когда участники обсуждения уклонялись куда-то в сторону или когда чувствовал, что нужен свежий взгляд на проблему.
Перлман был невысокого роста лысоватый человек; одет он был в просторные брюки и свитер. Умудренный опытом участия во многих избирательных кампаниях, он устроился в самом удобном кресле. Сенатор был на целых пятнадцать лет младше его, но несмотря на разницу в возрасте, они стали близкими друзьями. Укреплению дружбы способствовало, в частности, то, что Перлман руководил кампанией Трэверса по избранию на второй срок, завершившейся весьма успешно.
— Кроме того, — продолжал Перлман, — раз Белый дом так долго раскачивается, мы можем хорошенько лягнуть президента и набрать несколько очков в глазах ортодоксальных сторонников партии. Сейчас для этого самое время. Мы могли бы поднять в прессе шумную кампанию, которая всколыхнула бы общественность и привлекла спонсоров.
Все закивали: Перлману никогда не изменяло политическое чутье. До следующих президентских выборов оставалось более трех лет, но что такое три года, если речь идет об организации предвыборной кампании в общенациональном масштабе. И хотя сенатор еще не решил, стоит ли ему вообще выставлять свою кандидатуру, он предпочитал иметь свободу выбора.
— Это верно. — Трэверс взглянул на календарь: до первых предварительных выборов оставалось два года пять месяцев. — Но я все еще торчу здесь, и у меня нет в запасе никаких новых идей. — Он обернулся к одному из своих помощников по вопросам законодательства. — Что ты мне посоветуешь, Кен?
Кен Блэкман был старшим из двух штатных сотрудников возглавляемого сенатором Комитета по международным делам. Убежденный либерал, еще со студенческих лет в Браунском университете, он предлагал такие проекты законов, которые помогали Трэверсу быть на хорошем счету у обосновавшихся в округе Колумбия правых лоббистских групп. Он был честолюбив, и ни у кого не возникало сомнений, что он прочно связал свою судьбу с восходящей звездой — сенатором Трэверсом.
Маленький и худой, он мерил шагами свободное пространство кабинета, которое было столь ограниченным, что ему приходилось разворачиваться на каждом третьем шагу.
— Я считаю, мы должны выступить с серьезным призывом к более жестким и действенным санкциям. Прекратить поставки всего, что позволяет экономике ЮАР держаться на плаву. И оказать давление на другие страны, чтобы они тоже сократили торговлю с Преторией.
Дэвид Левин, второй помощник Трэверса и главный оппонент Блэкмана в их узком кругу, покачал головой.
— Вряд ли это что-то даст. Там и сокращать-то нечего. Объемы нашей торговли с ЮАР и без того так малы, что они вряд ли почувствуют, если мы вообще ее прекратим. — Он держал в руках листок с данными министерства торговли по экспорту и импорту, прикрываясь им, как щитом.
— Но это будет символично. Тем самым мы покажем, что нам не нравится их поведение, — не унимался Блэкман, ускоряя шаг.
Трэверс погрозил ему пальцем.
— Ты ошибаешься, Кен. Всем известно, как африканер относится к чужому мнению. Назови бура тупоголовым, и он воспримет это как комплимент.
Левин кивнул.
— Кроме того, никто не может сказать, имеют ли уже введенные нами санкции хоть какой-то эффект: положительный, отрицательный или вообще никакого. У меня была возможность получить убедительные доказательства каждого из вышеперечисленных вариантов. А сами южноафриканцы молчат.
— Но они сразу же запросили отмены санкций, едва выпустили Манделу из тюрьмы. — Блэкман покраснел. Санкции против ЮАР были равносильны десяти заповедям. А спрашивать, насколько они эффективны, все равно, что требовать у папы римского ответа, действительно ли он верит в Бога.
— Это так. Тем не менее, они не предприняли никаких реформ, когда мы им отказали. — Левин сбавил тон, голос его теперь звучал более примирительно. Сенатор явно склонялся на его сторону, поэтому не было смысла и дальше стараться вывести Блэкмана из себя. В конце концов, им еще долго предстоит работать вместе. — Нынешнее руководство страны слишком прочно себя чувствует, чтобы обычные экономические санкции возымели действие. — Он пожал плечами. — Вероятно, прежнее правительство ЮАР еще можно было напугать какими-то санкциями. Но как быть с таким жестким политиком, как Форстер? Да мы просто дадим ему лишние козыри! «Окружайте повозки, ребята, эйтландеры идут!» и все в таком духе. Для твердолобых африканеров это будет как бальзам на душу!
Трэверс закивал, выражая согласие, но не унимавшийся Блэкман предпринял новую попытку. отстоять свое мнение.
