В зал заседаний вошел вице-президент, и все разговоры по традиции стихли. Заседания Совета национальной безопасности должны были начинаться точно в назначенное время, и его участники не хотели терять драгоценные минуты на бессмысленную болтовню. Ее приберегали для любимого в Вашингтоне времяпрепровождения — коктейлей, которые проходили поздно вечером и имели большое влияние на политическую жизнь. А рабочее время предназначалось для работы.
Вице-президент Джеймс Малколм Форрестер разделял эту страстную привязанность к работе. Он бодрым шагом прошел к своему месту во главе стола и сел. Все вежливо закивали в знак приветствия.
После относительно неуверенного начала, Форрестер приобрел среди своих коллег в администрации репутацию человека, умеющего работать в команде, и талантливого организатора. Он придавал большое значение своим обязанностям председателя Совета национальной безопасности, что было правильно, поскольку эта должность являлась наиболее важной из всех входивших в его компетенцию дел. Посещение похорон зарубежных политических деятелей и бесчисленные речи на приемах, собранных для выуживания из толстосумов пожертвований на политические цели, не шло ни в какое сравнение с возможностью участвовать в решении важных вопросов национальной безопасности.
Совет национальной безопасности был подотчетен непосредственно президенту, давая ему рекомендации, какие шаги предпринять по любому вопросу войны и мира. Постоянными членами совета являлись государственный секретарь, министр обороны, советник по национальной безопасности и директор ЦРУ. Руководителей других учреждений и министерств приглашали присутствовать на заседаниях или просто просили предоставить необходимую информацию. Совет национальной безопасности в полном смысле слова аккумулировал основные ресурсы США в области разведки, дипломатии и обороны. В кризисной ситуации результатом «мозговой атаки» членов совета могло стать срочное принятие официального заявления, направление самолетов-шпионов, выброска десанта или даже отправка значительных наземных сил в любую точку мира.
Но поскольку ни США, ни их союзникам в данный момент ничего не угрожало, атмосфера была благодушной. Это было очередное, рядовое заседание.
Настолько рядовое, что некоторые постоянные члены совета даже не потрудились прийти, а прислали вместо себя целую кучу заместителей, только чтобы заполнить места вокруг большого стола зала заседаний. У каждого заместителя был свой референт, готовый в любую минуту предоставить шефу все необходимые материалы. В углу разместились несколько стенографисток, готовых записывать каждое слово присутствующих.
На столе были разложены листки с повесткой дня; на самой середине стояли хрустальные графины, наполненные кофе со льдом и лимонадом. К концу заседания они будут пусты. Даже здесь, глубоко под землей, кондиционеры Белого дома не могли как следует охладить жаркий воздух вашингтонского лета.
Этот подземный зал заседаний имел несколько колониальный вид, с обшитыми деревянными панелями стенами и изощренной лепниной на низком потолке. Висевший на одной из стен огромный экран наверняка задел бы чувства архитектора, но это было все же рабочее помещение, а не место паломничества туристов. Здесь никогда не будет разрешено фотографировать. Стены украшали лишь карта мира, карты Соединенных Штатов и СССР.
Вице-президент раскрыл повестку дня на первой странице и подождал, пока остальные последуют его примеру.
Форрестер был невысокого роста; это мало кто замечал, потому что он постоянно находился в движении. Сбегал по трапу в аэропортах зарубежных стран. Входил в украшенные флагами банкетные залы. Либо бегал по полю во время захватывающего матча в гольф, проходящего в загородном клубе Конгресса. Он шутил, что вообще-то в нем шесть футов восемь дюймов, но обычно он скрывает несколько дюймов, чтобы не казаться выше, чем президент. За этой шуткой скрывалась горькая правда: пост вице-президента предполагал много церемоний и мало ответственности, — хотя сейчас он был занят настоящим делом.
Он слегка постучал по столу, призывая собравшихся к вниманию.
— Итак, начнем. — Он бросил повестку дня на стол. — К сожалению, первый пункт нашего обсуждения не попал в документы, разосланные вам для ознакомления вчера вечером. Вопрос о ЮАР возник только сегодня утром, во время нашего завтрака с президентом. Он просил нас обсудить наш возможный ответ на последние действия Претории, в том числе мобилизацию войск, о которой говорится в телетайпных сообщениях.
На лицах некоторых людей за столом моментально появилось озадаченное выражение. ЮАР совершенно не входила в число проблем, которые их волновали. Главной реальностью их политической жизни было военно-политическое противостояние Советского Союза и США. Некоторым до сих пор было трудно привыкнуть к тому, что возникающие конфликты не всегда вписывались в противостояние между Востоком и Западом.
