Водоворот полностью

Расправив крылья, «Миражи» медленно барражировали на высоте одиннадцати тысяч метров, поверх легких, гонимых ветром облаков, находившихся в четырех тысячах метрах под ними. На такой высоте не было даже намека на воздушные потоки, а небо над головой было ярким и светло-голубым. В просветах между белыми заплатками облаков, Стегман мог видеть в радиусе трехсот километров характерную для Южной Африки покрытую коричневой пылью местность.

Это был не самый увлекательный полет в его жизни, но Стегману все равно нравилось.

Он попытался сосредоточиться на выполнении боевого задания. Естественно, в их задачи входило уничтожить любой самолет противника, но основной целью все же была блокада Виндхукского аэропорта. Если хоть какой-нибудь транспортный самолет попытается подняться в воздух или приземлиться, он станет для них с де Фертом хорошей мишенью.

Стегман поочередно то поглядывал на небо, то смотрел на экран радара, то бросал взгляд на приборы, и все в точно определенной последовательности. Эта привычка давно стала его второй натурой. Он налетал на истребителях более пятисот часов и даже имел на своем счету один сбитый самолет.

Он улыбнулся жестокой улыбкой под своей кислородной маской, вспоминая тот неистовый бой. Дело происходило над Анголой во время последней крупной наземной операции Вооруженных сил ЮАР. Они сражались на стороне УНИТА, помогая ее частям отразить наступление ангольцев и кубинцев на свои позиции. Стегман, тогда еще младший лейтенант, был ведомым у капитана де Клуфа во время обычного полета по поиску и уничтожению наземных целей над зоной боевых действий.

Их зажали два «МиГ-23», поднявшиеся с более низкой высоты с выключенными радарами по классическому сценарию. На самом деле они с Клуфом должны были погибнуть: русские истребители имели более высокую скорость и были вооружены ракетами с радиолокационным самонаведением. Но в тот день Стегман понял, что умение летать сводит на нет техническое превосходство.

В ожесточенной, головокружительной схватке де Клуф пошел на сближение и зашел «МиГу» в хвост. А потом — две выпущенные ракеты и к послужному списку Стегмана и де Клуфа прибавилось по сбитому самолету. Это было приятное воспоминание и хороший урок. Тогда поговаривали, что на ангольских самолетах летают кубинские летчики, но кто бы на них ни летал, они все равно не могли сравниться с южноафриканцами по мастерству.

Та победа и вывела Стегмана в ведущие. А майор де Клуф командовал теперь всей эскадрильей.

Стегман проверил остаток топлива. Они находились в шестистах километрах от базы, а истребители расходуют горючее быстро, особенно в бою. Один и тот же запас горючего позволяет продержаться в воздухе при обычном патрулировании — час, а в случае боя — всего три минуты.

Отлично. Они в небе уже половину положенного времени, а запас горючего — в норме.

Вдруг система бортового оповещения начала издавать прерывистые гудки. Стегман нажал кнопку, чтобы выключить сигнал, и посмотрел на экран локатора. Тот показывал расходящиеся узким веером линии на северо-западе. Каждая линия исходила от радиолокационной системы управления огнем находящегося в воздухе самолета, импульсы которой улавливали датчики, установленные на крыльях «Миража».

— Клаус, бандиты на три-два-ноль!

Стегман услышал, как два раза щелкнул микрофон де Ферта в знак того, что сигнал принят, и развернулся носом к приближающимся самолетам противника. Он знал, что его ведомый, не дожидаясь команды, уже снижается на сто метров, чтобы идти параллельным курсом на расстоянии полумили от него. В горячке воздушного боя у пилота нет времени для долгих раздумий и подробных объяснений. Все, что было длиннее односложной фразы, уже не годилось.

Каждый ведущий и ведомый проводили долгие часы до полета, отрабатывая тактику слаженного ведения воздушного боя. На этот счет существовали специальные рекомендации общего характера, но действуя в связке, летчики должны были учитывать степень мастерства и индивидуальный стиль ведения боя каждого из них. Существовавшая между ними договоренность, выработанная в результате многочасовых обсуждений и проверенная в ходе совместных вылетов, до мелочей регламентировала действия каждого из них в десятках различных ситуаций — действия, которые должны были выполняться автоматически, без раздумий. Летчик ведущего самолета скорее выберет смерть, чем предпримет непредусмотренный маневр, поскольку в противном случае он подвергает риску жизнь своего ведомого.

Сами цели на экране радара не просматривались, значит, самолеты противника находились как минимум в тридцати километрах от него. Установленный на борту «Миража» радар «Сирано-IV» французского производства позволял обнаруживать более крупные объекты и на расстоянии пятидесяти километров, но у транспортных самолетов нет радиолокационной системы управления огнем. Выходит, летят истребители.

Он снова проверил систему бортового оповещения — сигналы радаров противника исчезли. Интересно. Либо бандиты выключили свои радиолокационные системы, либо повернули назад.