Водоворот полностью

Он пролетел еще немного, так что его фонарь теперь был обращен на юго-восток, и начал выходить из виража. Перегрузка пригвоздила его к сиденью, но он все же поднял голову, чтобы следить за показаниями высотомера. Три тысячи метров. Две тысячи. Тысяча пятьсот. Движение стрелки замедлилось, и на высоте тысячи метров он выровнял самолет, направляясь на северо-восток со скоростью более тысячи километров в час.

Он оглянулся, нет ли погони. Если «МиГи» хотят его поймать, им придется прибавить оборотов, сжигая все больше горючего и все сильнее удаляясь от базы.

Стегман сбавил обороты, переходя на крейсерскую скорость, и взглянув на уровень топлива, помрачнел. Эти чертовы «МиГи» смогут, пожалуй, записать на свой счет еще один сбитый самолет. До Апингтона еще более семисот километров, а он израсходовал в бою слишком много горючего. Он снова потянул на себя рычаг управления, на этот раз нежнее. Теперь он вне опасности, и пора снова набирать высоту. Это позволит ему растянуть запас топлива.

В крайнем случае, его «Мираж» может достаточно долго планировать, чтобы дотянуть до запасного аэродрома в Китмансхупе.

Продолжая мысленно извергать проклятия, Стегман достал карту и начал продумывать новый маршрут — на юг.

Так или иначе, это был не лучший день в его жизни.

В пятидесяти километрах от него на высоте одиннадцать тысяч метров кружили три «MuГ-29-фалкрам», качая крыльями в знак победы. Уцелевший южноафриканский «Мираж» оказался верен своему названию, исчезнув с поля боя после первого обмена ударами. Капитан Мигель Ферентес по радио пытался навести порядок.

— Тихо! Лейтенант Ривас, вы летчик, а не гладиатор! Хорхе, это тактическая сеть радиосвязи, а не громкоговоритель на стадионе! Приказываю немедленно замолчать!

Ответа не последовало, и Ферентес понял, что им стыдно за свои ребяческие восторги и поздравления, которые только что наполняли эфир. Гибель одного из товарищей ничуть не охладила их пыл. Они одержали свою первую победу.

Никто из них до этого не был в бою. Даже сам Ферентес, который отлетал весь свой срок в Анголе на «МиГ-21», никогда прежде не вступал в бой с вражескими истребителями. Но он обладал достаточным профессионализмом, чтобы не демонстрировать бурную радость по поводу успешного боя. Было еще много дел. Он взглянул на приборы.

Сдерживая ликование, он переключился на другую частоту, докладывая дежурному на базе ВВС в Ондживе, в шестистах километрах к северу, на территории Анголы:

— Виндхук деблокирован. Горючего осталось на десять минут в режиме патрулирования. — Через несколько минут прибудет новая четверка «МиГов» для прикрытия аэродрома, и они смогут вернуться на базу.

Ферентес жалел только, что второй «Мираж» исчез. Одним махом очистить небо над Виндхуком от южноафриканских патрульных самолетов — об этом можно только мечтать. И все же они справились с заданием. Тяжелогруженые советские транспортные самолеты с надежным эскортом истребителей должны были прибыть из Луанды через тридцать минут. Самолеты с солдатами, оружием и всем необходимым для того, чтобы усилить оборону Виндхука. Теперь они приземлятся без помех — и все благодаря его «фалкрамам».

Губы Ферентеса медленно растянулись в улыбке. Вряд ли Претория оставит без внимания тот вызов, который Куба бросила ее агрессии. Сегодняшний бой над столицей Намибии, оказавшийся столь успешным, будет далеко не последним.

Кабинет Эдварда Хэрли был заставлен книгами. В них можно было найти сведения по любому вопросу, но большинство были посвящены Африке. Хэрли старался поддерживать в кабинете порядок, но каждый раз у него в работе находилось одновременно до пяти проектов. Бумаги падали с приставных столиков, громоздились кучами на полу, как мины-ловушки подстерегая неосторожного посетителя.

Его стол, также заваленный бумагами, но гораздо более неотложного характера, был залит утренним светом, освещавшим и склонившуюся над бумагами фигуру Хэрли, пытающегося выстроить связную картину того, что происходит в ЮАР.

Хэрли потер глаза. С тех пор как началась война в Намибии, мало кто из известных ему людей мог позволить себе как следует выспаться. Лично он все три последние ночи пытался осмыслить происходящее. Мало того, что Вашингтон сошел с ума от недосыпа, так там еще и требовали ответов.

Слава Богу, в какой-то мере он может их дать. Постепенно выстраивалась ясная картина, хотя и составленная по большей части из каких-то обрывков информации вперемешку со слухами. Попытки в короткий срок, верно их истолковать были всегда рискованны. Если принять во внимание фотографии, сделанные со спутников, отчеты посольства и программы теленовостей, складывалось впечатление, что Форстеру удается вернуть Намибию — силой.