— Согласись, ты судишь заочно, а это не одно и то же. К тому же ты сам отверг возможность заниматься Летописями. В ближайшее время мне придется как следует зарыться в книги. Возможно, я уже на пути к тому, чтобы что-то нащупать. — Маленький колдун заворчал. — Мне кажется, я как раз сегодня обнаружила кое-что ценное в библиотеке. Если Сантараксита не поймает меня на месте преступления, я уже к концу этой недели буду иметь общее представление о том, как возник Отряд.
Нашей целью было отыскать не только независимые исторические источники, но и неповрежденные экземпляры первых трех томов Летописей.
У Сари, однако, было на уме другое.
— Барунданди хочет, Дрема, чтобы Сава тоже ходила со мной на работу.
— Нет. Савы пока не будет. Она больна. У нее холера, если уж на то пошло. Я наконец-то добилась некоторого прогресса и не собираюсь останавливаться именно сейчас.
— Он также спрашивал насчет Шики.
В тех редких случаях, когда Тобо сопровождал мать во Дворец, она называла его Шикхандини — шутка, смысл которой ускользал от Джауля Барунданди, поскольку он никогда не уделял внимания исторической мифологии. У одного из королей легендарного Хастинапура была старшая жена, которая оказалась бесплодной. Как добрый гуннит, он молился и с верой приносил жертвы. В конце концов, один из богов спустился с небес и заявил ему, что он может получить желаемое — а король страстно хотел иметь сына, — но путь к этой цели будет нелегкий, поскольку сын родится дочерью. Так все и случилось. Вскоре жена родила девочку, которую король назвал Шикхандин — женский вариант имени Шикхандини. Это долгая и не слишком увлекательная история, суть которой состоит в том, что девочка выросла и стала могущественным воином.
Неприятности начались, когда пришло время «принцу» выбирать себе невесту.
Облики, которые мы принимали на публике, часто содержали в глубине скрытый намек, иногда с элементом шутки. Так братьям было интереснее играть свои роли.
— Можно ли на чем-то подловить Барунданди? — поинтересовалась я. — Кроме того, что он так жаден до денег? — Вообще-то я думала, что он наиболее полезен для нас именно в своем теперешнем качестве. Любой, кто занял бы его место, наверняка оказался бы таким же продажным, но вряд ли проявлял столько великодушия к Минх Сабредил. — И еще. Может, имеет смысл выманить его оттуда — так, чтобы у нас была возможность войти с ним в более близкий контакт?
Никто не видел стратегического смысла в том, чтобы захватывать этого человека.
— Почему ты спрашиваешь об этом? — поинтересовалась Сари.
— Потому что я думаю, что его будет нетрудно соблазнить. Тобо оденется девушкой, а когда Барунданди начнет подъезжать к нему, он скажет, что готов встретиться, но только не во Дворце…
Сари ничуть не оскорбило такое предложение. Хитрость — законное оружие войны.
— А не лучше ли проделать все это с Гокхейлом?
— Может быть. Хотя он, похоже, интересуется совсем уж малолетками. Можно спросить Лебедя. Вообще-то я предполагала захватить Гокхейла в том месте, где Обманники убили этого Кноджи.
Наши враги, засевшие во Дворце, редко покидали его. Именно поэтому нам так важно было заполучить Лозана Лебедя.
Сари запела. Мурген, однако, не торопился.
— Мургену надо также заглянуть в этот дом радости. Он лучше любого из нас сможет разобраться, что там творится.
Хотя, без сомнения, нашлось бы немало братьев, которые пожелали бы рискнуть собой и отправиться туда на разведку. Желательно с условием, чтобы можно было не торопиться.
Сари кивнула, не нарушая ритма своей колыбельной.
— Можно даже…
Нет. Нельзя просто сжечь этот бордель, когда там будет находиться Гокхейл. Никто из наших не понял бы, зачем нужно уничтожать такой замечательный публичный дом, — хотя некоторых наверняка увлекла бы сама по себе идея запалить большой костер.
Одноглазый снова притворился спящим, но потом спросил, не открывая глаз:
— Ты уже решила, что делать, Малышка? Я имею в виду глобальный план?
— Да.
Я сама удивилась, когда у меня это вырвалось. Чисто интуитивно, где-то глубоко внутри, совершенно не отдавая себе в этом сознательного отчета, я уже разработала весь план освобождения Плененных и воскрешения Отряда. И план этот уже начал осуществляться. После всех этих лет бездействия и молчания.
Возник Мурген и забормотал что-то о белой вороне. Вид у него был совсем безумный. Я спросила колдунов:
— Вы уже придумали, как удержать его здесь?
— Проклятие, вечно тебе нужно что-то еще, — проворчал Одноглазый. — Что ни делай, все мало.
— Это можно сделать, — заявил Гоблин. — Но мне по-прежнему непонятно, зачем это нужно.
— Он не слишком-то склонен к сотрудничеству. И потихоньку теряет связь с реальным миром. Предпочитает в полусне бродить по этим своим пещерам. — Я говорила все это наугад. — И парить на белых крыльях. Быть посланцем Кади.
— Почему белых?
Они не читали Летописей.
