Погнутый нагрудник скрадывал хрупкость женской фигуры.
Сквозь завывание ветра, растрепавшего ей волосы, она услышала протяжный звук отпущенной тетивы. Воительница вскрикнула от ярости, когда стрела вонзилась в центр нагрудника и силой удара отбросила её назад.
Наконечник пробил металл и пронзил грудь, ровно на столько, чтобы сердце воительницы с каждым биением встречало его острие. Деву убивало биение её собственного храброго сердца.
Но её крик разбудил двух богов, которые спали всё последнее унылое десятилетие. Очнувшись, они взглянули на деву и увидели полыхающую в её глазах отвагу. Вся её жизнь была полна храбрости и силы воли, но с приближением смерти этот свет угасал, и боги оплакивали потерю.
Богиня Фрейя прошептала, что они должны увековечить отвагу девы, потому что это качество столь драгоценно.
Удин согласился, и боги вместе бросили молнию, которая расколола небеса, и ударила в умирающую деву.
Вспышка была такой яркой и не угасала так долго, что армия дрогнула.
Когда снова воцарилась темнота, исцеленная дева проснулась в странном месте. Она была невредимой и по-прежнему смертной. Но вскоре она родила бессмертную дочь, в которой соединились её храбрость, коварная гениальность Удина, жизнерадостность Фрейи и неземная красота. Эта дочь питалась энергией молнии, но она также унаследовала высокомерие Удина и жадность Фрейи, отчего боги стали любить её лишь сильнее.
Они были довольны, а дева обожала свою малышку. Тем не менее столетие спустя боги услышали бесстрашный крик другой женщины, умирающей в сражении с грозным врагом. Она была не человеком, а Фурией, одной из Ллореанцев… тех разумных существ, которые сумели убедить людей, что существуют лишь в их воображении.
Жизнь покидала это создание; в морозном ночном воздухе больше не было видно её дыхания.
— Наши чертоги огромны, но наша семья мала, — сказала Фрейя, её глаза сверкали так ярко, что моряк на севере на короткое мгновение был ослеплен сиянием звезд и чуть не сбился с пути.
Суровый Удин был не в силах отказать ей и взял её за руку. Окружившие умирающую Фурию существа увидели, как небо расколола молния.
В последующие годы она будет ударять снова и снова, пока воительницы: люди, демонессы, сирены, перевертыши и другие смелые Ллореанки будут помнить, что нужно молить об этом на пороге смерти.
Так появились Валькирии.
Николай Рос, генерал вампиров,
В прошлом смертный военачальник
Мист Желанная,
Самая красивая Валькирия в мире
Если этот вампир-переросток не перестанет пялиться на неё, то даже искусное владение мечом не удержит голову на его плечах.
От этой мысли Мист — бессмертная, известная как «Желанная» — усмехнулась, наблюдая в окно своей камеры за сражением двух вампирских армий. Она вскочила на подоконник, подтянула под себя ноги и прижалась лбом к армированной решетке.
Этот несчастный военачальник с широкими плечами и угольно-черными волосами вскоре присоединится к легиону других мужчин… тех, для кого её улыбающееся лицо — последнее, что они видели перед смертью.
Наклонив голову, Мист увидела, как военачальник пригнулся и начал прорубаться сквозь врагов. Он был высоким — его рост не меньше двух метров — но на удивление быстрым.
Мист разбиралась в искусстве боя, и ей нравился стиль этого мужчины.
Мист многое бы отдала, чтобы оказаться сейчас там — внизу. В самой гуще сражения. Против обеих сторон. Против
Она играла бы ещё грязнее.
Его взгляд снова и снова возвращался к ней, даже убивая, военачальник не сводил с неё глаз. Мист послала ему воздушный поцелуй, искренне считая этот жест данью уважения.
Мужчина успевал смотреть в её сторону, даже когда громогласно раздавал приказы армии вампиров-повстанцев. Мист пришлось признать эффективность его стратегии, несмотря на то, что некоторые бойцы использовали огнестрельное оружие.
Ллореанцы презирали подобное человеческое оружие. Им можно было убить только людей, а это более чем неспортивно.
Тем не менее мерзкие пули… портили фирменные шмотки…
Иво. Её тюремщик и мучитель.
