Мы медленно шли к модулям, где размещались офицеры бригады. Эти строения — своего рода визитная карточка войны. Сборно-щитовые домики с несколькими комнатами, в которых проживал личный состав подразделений. Солдаты жили менее комфортно.
В воздухе стоял запах солярки, а также готовящихся блюд на кухне. По запаху — макароны с тушёнкой.
— Тут всё просто. Постель найдёшь, вода во флягах. Не царские условия, но, как говорится, у нас тут не Балашиха, — провёл меня до модуля Трошин.
— Что вообще скажешь по обстановке?
— А что ты знаешь? — спросил взводный.
— Немного. Иначе бы не спросил.
Трошин покачал головой и повёл меня дальше. Чего все такие скрытные? Всё равно правда вскроется.
— Завтра выезд. Колонна идёт на Газни через Калат и Шахджой. Последние две колонны разбили в районе Нагаханского поворота. Как правило, духи на востоке не высовываются.
— Не думай, что я паникую, но у любого правила есть исключения, Борь.
Трошин промолчал. Мы с ним как раз подошли ко входу в модуль.
Внутри помещение представляло собой коробку с четырьмя койками и столом.
— Не Метрополь, но жить можно.
В дверь постучались, и на пороге появился солдат со сложенной формой. Это была «прыжковка», которую обычно носили ребята из отдельных отрядов специального назначения. Этот комплект формы был уже почти белого цвета. Настолько выгорел на солнце.
— И откуда такая? — спросил я, намекая, что «прыжковкой» обеспечивались подразделения спецназа.
— Это из моих личных запасов. Досталось от товарища. Правда, по росту это уж как попадёт или не попадёт.
Комплект формы был постиранный и выглаженный. Не стал я спрашивать, где так подготовил свою форму Трошин.
— Оружие только трофейное можем выдать. Есть АКМы, которые у духов забрали. Его и дадим, согласен?
— Вполне.
Трошин оставил меня располагаться, а сам ушёл по служебным делам.
После ужина в столовой, который состоял из макарон, перловки и компота из сухофруктов, Трошин меня познакомил с нашим соседом по комнате — ротным капитаном Артамоновым. Втроём мы пили крепкий чай на вечерних посиделках рядом с модулем.
— Эх, если б не «нитка» на завтра, посидели бы не с чайком. Ты ж подготовился, Алексей? — спросил у меня Артамонов, назвав колонну на местном жаргоне.
— Товарищ капитан, я ж в армии не первый год.
— И в Афгане тоже, — поднял указательный палец Трошин.
— Завтра пойдём сначала через наши заставы. Грузы доставим. Затем уже на Калат. На повороте кишлак, его мы зачищали трижды, так что там теперь голое поле, — объяснил Артамонов.
— Прикрывают чьи «вертушки»? С Калата? — спросил я.
Трошин и Артамонов переглянулись, но не торопились отвечать.
— С этим большой вопрос. Нас «подхватят» только после поворота. До того момента пойдём сами.
Бред какой-то. Если вспомнить карту, то после заставы «Маяк», в сторону города длинный участок без охраны. Чем командование думает?
— Ладно, давай спать, — предложил Артамонов, и мы поднялись со скамейки.
В этот момент недалеко от модуля я услышал громкий разговор. В сторону дальних жилых домиков двигались две фигуры, но между ними была какая-то перепалка.
— Пойдёшь. Иначе, сама знаешь, что будет, — рычал кто-то.
— Пустите… меня. Я не ваша собственность, — прозвучал женский голос.
— Слышь, твои делишки здесь всем известны. Живо пошла!
И тут я услышал шлепок. Похоже, что девушка огрызнулась. Стоять и слушать было уже нельзя.
Я направился в эпицентр конфликта, а вот офицеры не торопились сойти с крыльца.
— Лёха, не лезь. Сами разберутся, — пытался остановить меня Трошин.
— Тварь! — громко произнёс мужчина, схватив девушку сзади за шею.
— Пусти! Больно.
Я ускорился.
Место конфликта было уже близко. В свете пыльного фонаря, подвешенного на перекошенном железном кронштейне, мелькнуло лицо девушки. Это была та самая медсестра, летевшая с нами на вертолете. Веселая, разговорчивая.
Сейчас же её глаза были полны ужаса, губы приоткрыты, дыхание тяжёлое. Она пыталась вырваться, но девушку удерживал за локоть мужик в форме. Явно офицер.
Он был в выцветшей «афганке», расстегнутой на груди, и продолжал удерживать девушку, игнорируя её попытки высвободиться.
— Пошли, я тебе сказал, — продолжал рычать офицер, но медсестра упиралась.
В ту же секунду он рванул на себя девушку. Это было настолько резко, что она вскрикнула.
— Оставь её! — крикнул я, но мужчину было уже не остановить.
Как будто не слышал меня. Он уже замахнулся со всего маха, готовясь ударить медсестру. Я подскочил в два шага.
Совсем немного и он ударит девушку…
— Хватит! — рявкнул я, перехватывая руку.
— Пошёл отсюда… ай! — вскричал мужик, когда я резко дернул его назад, оттаскивая от девушки.
Я пригляделся… а рожа то знакомая! И тут всё встало на место. Это был начальник политотдела — майор Салихов. Тот самый, что встречал меня и другую девушку — работницу библиотеки на аэродроме. Вполне вежливо вёз в «таблетке», по пути поддерживая дружелюбный диалог.
Похоже, что он совсем морально разложился за время командировки в Афганистане.
Салихов споткнулся, попятился, сделав несколько неуверенных шагов, но удержался на ногах.
