— Тогда доброй дороги, товарищ Карелин. И будьте так любезны весь материал, что пойдёт в Москву — сначала на мой стол, потом в Особый отдел. Только после этого — на передачу в редакцию.
Я вышел в коридор. В груди начало тянуть знакомое чувство — предчувствие большой и опасной работы.
На следующее утро, я вновь был на аэродроме. Место мне определили в одном из двух Ми-8, которые перевозили личный состав в Кандагар.
Погрузку ещё не объявляли, так что я познакомился со своими попутчиками — двумя офицерами, которые летели на замену в Кандагараский авиационный полк. Я решил, что нужно взять короткое интервью. Спросить, как попали в Афганистан и как себя здесь ощущают.
— Попал как и все. Разнарядка пришла, рапорт написал, прививки поставил. Теперь вот здесь, — улыбнулся один из офицеров.
— У меня всё то же самое, только я ещё на машину накопить хочу, — сказал второй.
Интересная цель у парня, но вполне себе мирская. В моём прошлом, парни в одну из ближневосточных стран тоже нередко ездили, чтобы заработать.
Помимо двух офицеров были ещё и две медсестры. Каждой лет по 30. Весёлые и разговорчивые. Видно, что в Афганистане уже как коренные жители. Ведут себя уверенно.
— Многие говорят, что за любовью поехали. Врут! Приключений захотелось на одно место, а теперь уезжать не хочется, — проговорила одна из медсестёр.
— Почему? Вас пугает мирная жизнь? — спросил я.
Девушка сразу не ответила, но лицо её стало несколько грустным.
— А я когда в отпуск приезжаю, не понимаю происходящего на улице. Все веселятся, обнимаются. Даже тебе улыбаются, но… мало кто может понять, — ответила девушка.
— К сожалению, именно здесь проходят лучшие годы нашей жизни. Здесь всё понятно и прозрачно.
Слушаешь девушек и не понимаешь. Война закончилась, в обществе и органах власти отношение к «афганцам» хорошее. Однако людей, пришедших с Афгана, война не отпускает.
— Смотри, новенькая, — кивнула одна из медсестёр в сторону невысокой девушки в белой рубашке, накинутой поверх чёрного топа.
Я обернулся и сразу понял, о ком речь. Та самая «новенькая» шла неуверенно, будто каждый шаг по раскалённому бетону давался ей с трудом. Она тащила за собой сумку на колёсах, которая норовила завалиться набок, и всё её существо словно говорило: «Я здесь случайно». Выглядела она как студентка-первокурсница, ещё не понимающая, куда попала. Она была блондинкой с вьющимися волосами, собранными кое-как в высокий хвост. Лицо бледное, с тонкими чертами. Глаза небесно-голубые, такие яркие, что на фоне местной пыли, они казались почти нереальными. Фигура хрупкая, тонкая талия, длинные ноги.
— Извините, а мне нужен вертолёт на Кандагар. Когда отправляется? Есть расписание? — спросила она у медсестёр, но те в ответ только громко рассмеялись.
— Ты откуда, чудо чудное? — хихикнула одна из них, глядя на блондинку так, словно та явилась с Марса.
— Я с Балашихи. Это в Подмосковье. Не были там? Очень красиво… — смущённо сказала она.
— Понятно. Видно, что москвичка. Тяжело тебе будет, — махнула другая.
— Так, а вертолёт-то когда отправляется?
— Скоро. Только расписания у него нет, милочка, — пренебрежительно заметила медсестра.
Как будто конкурентку встретили дамы. Я подошёл к «новенькой» и представился. Ей тоже можно задать пару вопросов.
— Алексей Карелин, корреспондент газеты «Правда». А вас как зовут?
— Юля… кхм, Юлия Андреева. Назначена на должность библиотекаря в солдатский клуб Кандагарского гарнизона.
— Ну это серьёзная должность, — посмеялась одна из медсестёр.
Я пожал руку девушке и постарался её поддержать.
— Вы не волнуйтесь. Все люди на войне выполняют важную работу. Я, например, люблю читать. Но писать люблю больше, — улыбнулся я.
— Да у меня образование медицинское, просто мест не было по разнарядке. Вот предложили только место библиотекаря.
Наш разговор с Андреевой прервала команда бортового техника — занять места в грузовой кабине.
Вертолёт поднялся в воздух в начале седьмого. Внизу тянулись каменистые хребты цвета выгоревшей охры. Иногда между ними мелькали кишлаки с плоскими крышами. Ни тебе антенн, ни иных признаков цивилизации. На некоторых склонах, если присмотреться, можно было заметить тропы, а кое-где и замаскированные зенитки.
Ми-8 вдруг дёрнулся вбок, а из-под днища со свистом вылетели две тепловые ловушки. Они вспыхнули и мгновенно погасли. На другом борту сделали то же самое.
Командир явно знал, что делает — мы проходили над «опасным квадратом».
Через полтора часа показался аэродром. Возле лётной полосы стояли «Шилки», за ними возвышались капониры, под которыми укрывали БМП. В стороне были установлены палатки инженерной роты и полевая баня.
В иллюминаторе был уже виден главный терминал Кандагарского аэропорта. Те самые арки и панорамные окна, большинство из которых разбито выстрелами, а на самом здании ещё видны чёрные следы от взрывов.
Ми-8 начал снижаться, вибрируя и притормаживая перед самым касанием бетонной поверхности. Есть касание.
Бортовой техник открыл сдвижную дверь, все начали выходить из грузовой кабины.
