— Мне сказали, вы знаете дорогу к высотам, — я специально заговорил по-русски.
Мужик оглядел меня с ног до головы, кивнул.
Местные проводники могли просить в среднем 50 сирийских фунтов в день за услуги сопровождения иностранца. Но если гиду говорили, что ты советский гражданин, то цена могла быть символической, потому что большинство сирийцев испытывали симпатию к СССР и всячески хотели отблагодарить нашу страну.
— Я журналист из Советского союза! Это мой коллега. Хотим посмотреть на Голанские высоты.
Махмуд помолчал, а потом заговорил по-русски, довольно бойко.
— Дорога сейчас не самая спокойная, не пугает?
Тут как раз подошёл Сева.
— Отнюдь, граждане СССР хотят знать, что происходит в Сирии! — ответил он.
— Хм… тридцать фунтов. Устраивает?
— Устраивает.
— Хорошо. Я соберусь, подождите немного здесь. Мне надо закрыться.
Махмуд отложил ботинок и скрылся в подсобке, буркнув, что сейчас соберётся. Мы остались одни.
Достав «Зенит», я решил не терять времени — рынок жил, как улей, и каждый миг мог стать удачным кадром. Сделал пару снимков витрин с пирамидами фруктов, разносчиков с хлебными лепёшками и обшарпанных вывесок на арабском.
И вдруг в уличной суете услышал знакомую русскую речь.
— Прости, я не специально!
Голос принадлежал мужчине лет тридцати, в футболке и выцветших джинсах. Он столкнулся с девушкой, запачкав шаурмой белоснежное платье.
Я приподнял камеру, настроил фокус и поймал момент, когда девушка бросает гневный взгляд исподлобья, а мужчина виновато, но спокойно улыбается. Позади них на фоне застыл продавец с подносом гранатов, с интересом наблюдающий за сценой.
Щёлк.
Я собирался было сделать ещё один кадр, но в этот момент вышел Махмуд с небольшой сумкой через плечо.
— Всё, готов. Пойдём, — он махнул в сторону переулка.
Я закинул ремень «Зенита» на шею и пошёл в переулок вслед за Севой и проводником.
Сев в машину, мой новый коллега быстро её завёл.
Мотор заурчал, и мы поехали по узким улочкам прочь из города.
Мы объезжали контрольные посты, петляли по просёлкам, пару раз останавливались, чтобы осмотреться.
— Сюда редко кто ездит в последнее время, — сказал Махмуд. — Только пастухи и кое-кто… по делу.
Ехали долго. Несколько раз останавливались, чтобы перевести дух. Махмуд всю дорогу был сосредоточен, будто чего-то опасался.
Но всё когда-нибудь кончается, так и часа через два впереди показалась возвышенность, заросшая редким кустарником.
Я поднял бинокль, который таскал с собой в сумке с самого начала. Вдалеке, на фоне выжженной травы и старых бетонных заграждений, виднелись палатки ООН. Чуть ниже двигались люди, грузившие ящики в бортовой грузовик.
— Надо поближе подъехать, — сказал Сева, который не меньше меня заинтересован. — Иначе поснимать не получится.
— Опасно, — покачал головой наш проводник.
Махмуд задумался лишь на секунду, но Сева поддал газу. Мы свернули в сторону невысокого хребта и остановились за развесистым кустом.
С новой позиции открывался лучший обзор на участок. Я достал бинокль и теперь лучше разглядел людей — некоторые в голубых касках, другие без них, в серых комбинезонах.
— Сматываются, — пробормотал Сева и сплюнул в открытое окно. — Быстро как-то. До вечера точно должны были стоять.
— Почему? — спросил я.
— Обычно они как сонные мухи возятся.
Я направил бинокль на водителя грузовика. Что-то в нём выбивалось из общей картины… чёрная борода, странная худоба, неуставная одежда.
— Ну-ка дай посмотрю, — Сева попросил у меня бинокль. Смотрел с минуту, а потом пробормотал — Ты глянь, этот у руля… не ООНовцев.
После слов Севы я обратил внимание, что на грузовике нет номеров, как и символики ООН.
Любопытно…
Любопытство усилилось, когда к подножию холма подъехал джип. Из него вышли двое. Я вновь поднял бинокль и разглядел прибывших. Первый такой же бородатый, как и водитель, с автоматом в руках. Второй… высокий, белокожий, европейской внешности. На нём были надеты солнцезащитные очки. Он подошёл к одному из солдат в каске и поздоровался с ним. Затем, переговорив с офицером, протянул ему… чемодан. Офицер из контингента взял, но начал оглядываться по сторонам.
— Ты его знаешь? — спросил я, нащупывая фотоаппарат.
Сева взял бинокль, всмотрелся и не сдержался.
— Да. Это мы удачно приехали.
Сева отдал мне бинокль, а сам напрягся и цокнул языком. Я же решил ещё раз посмотреть на этого европейца, который передал чемодан командиру заставы ООНовцев.
Приблизив изображение, я смог разглядеть его лицо. Странный взгляд — добрый и одновременно звериный.
— Это Патрис Брюдо.
— Французский или канадский подданный? — уточнил я.
— Канадец. Один из командиров «Блэк Рок Интернешнл». Частная военная компания. Формально — консультанты. Неформально делают всё, что скажет заказчик. Если этот парень здесь, это значит, что будет жарко, — с серьёзными лицом пояснил Сева.
Но через секунду улыбнулся.
— Ирония, мать её, — произнёс он.
— Что-то не так? — уточнил я, оторвавшись от бинокля.
— Когда будет время, расскажу.
