— Вот и пошли живчики, — сказал Сопин и обернулся к связисту. — Подними резерв. Вторую группу подтянуть к западу. Пусть занимают резервную позицию. Заградительный огонь миномётами, задерживать продвижение.
В этот момент вбежал запыхавшийся сирийских солдат.
— Пробило крышу у медпункта. Двое ранены, один в тяжёлом. Помощь нужна, потеряем ребят!
Я развернулся и побежал к медпункту, несмотря на грохот за спиной. Крыша была пробита снарядом, часть балки упала. Дым в вперемешку с пылью стелился по полу.
Начал помогать вытаскивать раненых. Наткнулся на лежащего на полу Фаузи. Его куртка была залита кровью, лицо побледнело до синевы, но он дышал.
— Помоги! — крикнул я стоявшему рядом сирийцу с растерянным лицом. — Быстро! Могут ударить во второй раз!
Он скинул автомат и подбежал. Мы вдвоём подняли Фаузи, осторожно, стараясь не задеть рану.
В этот момент снаружи прогремел очередной разрыв, в окне сверкнула вспышка. Один из оконных проёмов осыпался грязью, удар волной бросил пыль в лицо.
— Выходим! — тотчас скомандовал я.
Мы рванули по открытому участку, петляя между воронками. Каждая секунда могла стать последней. Сзади вновь взревел реактивный снаряд, но удар пришёлся метрах в ста.
Добежав до очередного укрытия, мы втащили Фаузи внутрь. Там было тесно, но безопаснее.
— Дальше его заберут санитары, — сказал я, глядя на пепельное лицо раненого и приближающихся санинструкторов.
Из рации одного из связистов затрещало.
— Песок — Посту 8. Есть движение. Пытаются пробиться вдоль старой бетонки. Мы держим, но нужна поддержка. Просим срочно арту.
— Есть координаты? — уточнил Сопин, подходя к радиопереговорщику.
— Да, прилагаем — 347−221. Повторяю: три, четыре, семь — два, два, один. Направление по цели двести тридцать градусов.
Сопин мгновенно передал по внутреннему каналу артиллеристам, дал команду корректировщикам.
Командный пункт дрожал от каждого залпа, но держался. И мы тоже держались и готовились встретить штурм.
— Песок — Пункту 1. Дым густой, но видим движение. Пехота противника медленно выдвигается между сопками. Дистанция — восемьсот метров и сокращается.
— Принято. Удерживайте позицию, открывайте огонь при сближении до четырёхсот, — спокойно ответил Сопин в тангенту.
Я подошёл карте. Примерно зная расположение пункта 1, мысленно провёл линию по направлениям движения. Южная кромка была слабым местом. Там располагались склады, не укреплённые, с минимумом бетонных укрытий. И не было наших позиций. Если противник прорвётся там, он сразу выйдет к старой полосе, а от неё до штаба не больше двухсот метров.
— Геннадьевич, им нужно сюда. Пост 10. Здесь кратчайший путь к нам, — указал я на карте. — Прорвутся, и тогда смогут рассечь аэродром пополам, если пройдёт техника.
Сопин подошёл ближе и прикинул варианты.
— У нас там только наблюдательный пост. Предложения?
— Выдвинуться туда с расчётом РПГ. Потом можно и «Конкурс» подтянуть.
К нам подошёл Сардар и согласился с тем, что эту позицию стоит укрепить.
— Сейчас отправлю людей, — ответил сирийский командир и начал вызывать по радиостанции старшего из бойцов.
Через пару минут пришёл рослый сириец и Муса. Им быстро объяснили задачу и они начали выдвигаться.
— Всего двое? — спросил я.
— С ними ещё расчёт РПГ. Пока всё.
— Понял. С ними пойду, — сказал я, поправляя разгрузку и взяв автомат.
— Алексей Владимирович, вы уже на медаль здесь наработали. На орден хотите? — спросил у меня Сопин.
— Сразу на два.
Собравшись, мы двинулись в сторону старых песчаных мешков, оставшихся со времён ещё предыдущих обстрелов. Через каждые двадцать шагов слышались хлопки, свист снарядов. На юго-западе уже дымилось здание склада. Уцелевший бинокль с дальномером Муса нёс под курткой.
В окопе наблюдательного поста нас встретил молодой советский солдат. На лице сажа, глаза покраснели от дыма, но глаза блестят решительностью.
— Почти вплотную подошли. Ползут, гады. В кустах на холме у них позиция пулемёта. Наши пока молчат, берегут боезапас.
Сквозь пелену пыли, прикрываясь за техникой, к позициям приближалась пехота противника.
Я уже хотел передать координаты на КП, когда впереди вспыхнуло. Плотная очередь прошила землю в десяти метрах от нашего укрытия. Пуля ударила в край мешка, подняв пыль.
— Ложись! — крикнул я и потянул Мусу вниз.
— Узнаю характерный звук, — сказал наш боец.
— MG-3? Не помню, у израильтян такие, — ответил я и взял тангенту, прижимая гарнитуру к уху.
— Песок — Посту 10. Контакт с противником. Пехота у насыпи. Расстояние четыреста. Пулемётная точка на холме, координаты — три пять два, два один восемь. Прошу накрыть.
— Принято, — Сопин ответил мгновенно.
Тут же отработали миномёты. Враг залёг, несколько силуэтов остались неподвижны. В ответ начали стрелять без прицеливания.
— Правый фланг готовит выстрел, — прошипел Муса.
Не раздумывая, я вскинул автомат, прицелился и дал короткую очередь. Боец противника повалился. Не знаю, поразил или нет, но выстрела не последовало.
Я вытер лоб, чувствуя, что вся кожа была покрыта пылью и гарью. Муса откашлялся.
— Это только разогрев, — вздохнул я.
