Внизу, вдоль старой полосы, горела техника, я видел, как блики огня отражались в глазах ефрейтора и Мусы.
— Слушай, идут как по учебнику, — пробормотал Муса, занявший позицию в нескольких метрах от меня.
— У нас есть чем им ответить.
В эфире заговорили сразу несколько голосов. Сложилось впечатление, что бьют с флангов, причём сразу с нескольких направлений.
— Песок — Посту 5. Контакт с противником. Идут в две колонны, между грузовиков. До нас двести метров. Видим два «Магаха», прикрывают пехоту!
— Песок — Посту 7! Южный фланг, танк и три БМП. Вдоль насыпи! Бьют по окопам!
Слева раздались короткие залпы — это заработали наши АГС-17.
Я услышал, как в эфире снова трещит помеха.
— Пост 3, приём. Нужна обстановка. Пост 3, доложите! — громко говорил Сопин на линии. — Вас неслышно. Повторяю…
Ответом был треск и обрывистые крики чьих-то голосов.
— Глушат, — хмуро сказал Муса. — А этот пост держит выход к высотам. Если потеряем его, то всё, пути отступления нет.
Сопин продолжал раздавать распоряжение по рации.
— Поднять группу связи. Пехоту в обход на выдвижение к позиции «Три». Ротация! Если мужики на месте, поддержать. Если нет, то встать и держать позицию.
Вдалеке вновь ухнуло. За строениями «Пост 3» не просматривался, стояло яркое зарево.
— Пост 10, к тебе выйдет ещё один расчёт РПГ. Идите через северный ход. Дальше по низине до «тройки». Задержите противника, сколько сможете. Держите дорогу.
Я оглянулся на развороченные ящики с остатками боезапаса, на дымящийся горизонт.
— Пока мы живы, мужики, у нас есть шанс, — произнёс Муса.
В этот момент на гребне насыпи мелькнули силуэты. По насыпи, быстро шли трое бойцов в советской форме.
Первым бежал крепкий мужик лет тридцати. За ним шёл ещё один — совсем зелёный, с окровавленной повязкой на шее. Старший расчёта нёс сам РПГ-7 за плечом, перевязанный тащил трубу с выстрелами, а молодой нёс запасной прицел и сумку с выстрелами.
— Прапорщик Ляхов. Нас к вам кинули напрямую. У нас 6 «морковок». Приказ знаем, — подбежал старший и отдышался.
— Эт хорошо. Тогда пошли.
Мы спустились в низину. Через минуту мы уже ползли вдоль насыпи. Впереди слышались взрывы, грохотала пулемётная очередь. Из-за дыма, гари и копоти видимость была максимум сто метров. Когда мы вышли на перегиб местности, Муса остановил всех и поднял бинокль.
Укрепление здесь было разрушено. Позиция, из мешков с песком и перекрытий из брёвен, вся осыпалась. Укрытий не осталось. Как и живых солдат.
Погибших отнесли в сторону, как раз когда вновь пошли в наступление солдаты противника.
— Песок — Пост 10. Противник занимает насыпь. Идёт пехота, как минимум взвод, поддерживают два танка. Просим немедленную артподдержку, сектор 3−9–7, дальность 400, направление 210. Повторяю…
— Принято, — тут же среагировали из рации.
Мы залегли на фланге разрушенного поста, за остатками мешков. Метрах в пятидесяти правее я увидел ПТРК «Конкурс». Замаскированная позиция осталась цела. Солдат с перевязанной шеей молча подполз туда, вражеские танки приближались.
— Ждём. Пусть ближе подойдут, — тихо сказал я.
Первый танк двигался под прикрытием дыма. Его башня поворачивалась. Я различал очертания командира в люке.
— Выстрел! — заорал я.
Из «Конкурса» вылетела ракета, яростно рванув назад струёй выхлопа. Удар пришёлся прямо в основание башни.
Секунду спустя загорелся порох, и из люка вырвался столб огня. Пехота вокруг танка замерла. Кто-то бросился в стороны.
— Есть! — прошипел Ляхов. — Горит!
— Уходи! — заорал я нашему бойцу.
В этот момент второй танк развернулся, и почти сразу ударил в ответ. Там, где был «Конкурс», осталась чёрная дыра и клубящийся дым, благо никто не погиб.
— Песок — Посту 10. Один танк подбит, второй работает с фланга. ПТРК уничтожен, — доложил Муса Сопину.
— Отойдите к насыпи. Держите линию. Как принял, Пост 10.
— Вас понял. Двигаемся.
Мы откатились назад по-пластунски. Из динамика гарнитуры пробился глухой голос, вперемешку с помехами и выстрелами на фоне.
— Пост 5… Пятый… отходим… слишком много… броня давит… уходим к восточной насыпи…
Затем короткий визг, треск и тишина. Линия замолчала.
Впереди метрах в пятнадцати, в развороченном окопе что-то дёрнулось. Секунду спустя раздался истошный вопль.
— Помогите! Помогите!
Я увидел бойца лет двадцати в сирийской форме. Его обе ноги были посечены. Он лежал на боку, пытаясь руками подтянуть себя к краю траншеи, но сил не хватало. Один ботинок валялся отдельно, штаны пропитались кровью насквозь.
— Прикройте! — попросил я, бросаясь вперёд.
Ветер бил в лицо, рядом дважды щелкануло, пехота открыла огонь, и пули ударили в землю. Я подскочил к раненому. Припасённая мной стропа с карабином сейчас пригодится.
Парень дёрнулся и вскрикнул. Скорее всего я задел раздроблённую кость.
— Держись! — прошептал я.
Он что-то пробормотал сквозь кровь и слёзы. Я быстро зацепил карабин за его разгрузку и потащил. Каждое движение давалось с трудом, мышцы горели. Над головой просвистел очередной снаряд.
