В конце встречи ректор института В.А. Тетерин вручил космонавту нагрудный знак Военмеха, В.М. Комаров сердечно поблагодарил ректора и пообещал с честью выполнять обязанности его выпускника.
Наступил 1966 год. В январе, как всегда, экзаменационная сессия, в начале февраля – защита дипломных проектов. Преподаватели, руководители дипломников практически всегда готовы участвовать в этих важных контрольных мероприятиях, на завершающих консультациях даются последние наставления о том, как наиболее привлекательно изложить ответы на поставленные вопросы.
Спокойное течение повседневной жизни взорвало неожиданное сообщение – 14 января скончался Сергей Павлович Королев. В институте – как в муравейнике, который сильно потревожили. Скорбящих по-настоящему много, нужно послать телеграмму соболезнования и делегацию для участия в похоронах. Какая невосполнимая утрата!
В некрологе сказано, что «В лице С.П. Королева наша страна и мировая наука потеряли выдающегося ученого в области ракетно-космической техники, конструктора первых искусственных спутников Земли и космических кораблей, открывших эру освоения человечеством космического пространства… До конца своей жизни все свои силы он отдавал развитию советской ракетно-космической техники…»
Гражданская панихида состоялась в Колонном зале Дома союзов. Б.Е. Черток пишет в своей книге «Ракеты и люди», что в понедельник 17 января к гробу Королева и во вторник 18 января к урне с его прахом пришли сотни тысяч человек. После митинга урна была установлена в Кремлевской стене.
Директором и Главным конструктором ЦКБЭМ был назначен Василий Павлович Мишин.
В следующем, 1967 году, пришло еще одно скорбное известие: 24 апреля при нештатном приземлении космического корабля «Союз-1» погиб космонавт Владимир Михайлович Комаров. В сообщении ТАСС говорилось о том, что при открытии основного купола парашюта на семикилометровой высоте скрутились стропы, и корабль не успел погасить скорость. Причем, это был первый полет нового космического корабля «Союз». Старт ракеты произошел по графику в расчетное время, через пятьсот сорок секунд корабль отделился от ракеты и вышел на орбиту искусственного спутника Земли. По докладу космонавта и наземных служб не открылась левая панель солнечной батареи. Из-за этой неисправности оказался заблокированым датчик солнечной ориентации, а также ионная система, используемая при причаливании и стыковке с другими кораблями. Руководство полетом приняло решение о посадке «Союза» на Землю на семнадцатом витке полета. Однако отсутствие данных с датчика ориентации не позволило перевести корабль на посадочную траекторию в автоматическом режиме. Зная В.М. Комарова как очень опытного космонавта, ему дали указание осуществить посадку в ручном режиме. В.М. Комаров четко выполнил эту команду. Но почему-то основной посадочный парашют не вышел из своего контейнера. Не сработали и двигатели мягкой посадки. Гибель космонавта стала неотвратимой.
В институте эта потеря инженера-исследователя была воспринята особенно прискорбно. Ведь совсем недавно мы тепло принимали его в своих стенах…
А потери среди космонавтов продолжались…
27 марта 1968 года. Читаю лекцию в кафедральной аудитории, где присутствуют три группы нашей специальности. Вдруг открывается дверь и входит наш сотрудник Борис Евгеньевич Синильщиков. Глухим голосом говорит:
– Погиб Юрий Алексеевич Гагарин. Разбился на самолете-истребителе вместе с летчиком-инструктором Серегиным во время тренировочного полета!
– Как погиб? Что случилось? При каких обстоятельствах?
– Подробности не известны, – ответил Борис Евгеньевич и вышел.
В аудитории – оцепенение, шок. Все поражены этим внезапным сообщением.
Какое несчастье, какая потеря! Как ее пережить? – такие мысли крутились у нас в головах. Конечно, продолжать лекцию было невозможно.
В одной из опубликованных статей в газете «Известия» приводится следующее замечание нашего летчика-испытателя и космонавта Героя Советского Союза Игоря Волка: «Восстановить картину гибели первого космонавта планеты уже вряд ли удастся. И сегодня, по существу, всерьез обсуждается лишь одна версия о попадании самолета Гагарина в струю сверхзвукового истребителя. Версия не бесспорная, но другой не существует».
Урны с прахом погибших были выставлены в Краснознаменном зале Центрального Дома Советской Армии, за первый день прощания его посетили сорок тысяч человек. На следующий день доступ в ЦДСА был прекращен в 13 часов. У Дома Союзов урны с прахом были установлены на орудийные лафеты, и процессия стала двигаться на переполненную народом Красную площадь.
В 14 часов 30 минут прогремел артиллерийский салют. Урны с прахом Гагарина и Серегина заняли свои места в нишах Кремлевской стены.
Б.Е. Черток в своих воспоминаниях пишет, с какой настойчивостью Юрий Гагарин добивался разрешения на этот тренировочный полет. Ему так хотелось летать…
В 1967 году я был утвержден в звании доцента.
