— Эй, мелкая, а у пистолета-пулемёта на патроны формулы заранее наложены? — уточнил я, снимая со спины оружие отца Мэри и проверяя магазин. Всего половина, если не меньше.
— Д-да, на всех усиленные бронебойно-взрывные формулы, — ответила девочка, так и лёжа на песке, похоже, не в состоянии встать из-за слабости.
— Чего? — не понял я, так как впервые слышал о подобной формуле, учитывая, что прошёл курсы магической подготовки двух стран.
— Не парься, просто стреляй и помни о… к-хр кораблях, — прозвучал ответ, несмотря на возможность встать, она держала револьвер двумя руками дулом вверх.
Ну, я прицелился и хотя жать на спусковой крючок оказалось сложновато из-за дрожи в руках и… скорби Мэри, что отмечало как бы важность момента, всё-таки нажал. Идея была в том, что у меня не было маны для того, чтобы наложить полноценные формулы на пули, точнее была, но была высока вероятность, что я вырублюсь от истощения после второго или третьего выстрела. То же относилось и к другим формулам, маны было мало. Но иначе дела обстояли с уже готовой формулой, вложенной в пулю, для запуска которой следовало лишь подать немного маны, остальная часть, необходимая для её действия, уже на месте. Более того, в нормальных обстоятельствах многие маги просто вливали в заранее зачарованные боеприпасы больше маны чем нужно для скорости, не понимая, что на самом деле её нужно совсем немного. Хотя опять же её нужно было так мало, что неудивительно, что на «лишний расход» не обращали внимания.
Первый выстрел послал светло-зелёный снаряд к тройке солдат, попал в камень позади них, но взрыв придал всем троим ускорение вперёд и они, пролетев метров пять, упали на камни и песок. Второй попал в невезучего парня, которого буквально нахрен разорвало на куски взрывом, а то, что уцелело, осыпало нескольких окружающих. При этом я отчётливо видел его летящую голову с лицом, на которой застыло удивление… жесть. Третий выстрел также попал в камень, взрыв нашинковал осколками одного и ранил другого. Четвёртый раскидал в стороны двоих.
Тут по голове, с правой стороны чуть выше уха, прошла линия боли. Я пригнулся и провёл там ладонью — больно, и пальцы в свежей крови. Тут же пуля срикошетила от камня прямо передо мной и стало ясно, что стреляют с тыла. Посмотрев туда, увидел двух солдат, один из которых перезаряжал винтовку, а другой уже вновь поднимал после перезарядки. Раздались выстрелы справа. Дегуршафт стреляла из револьвера, но не особо целясь, да и её руки шатало так, словно она ими машет, отгоняя комаров. Тем не менее, один солдат врага получил пулю куда-то в ногу, схватился за бедро, а падая ещё и в грудь. Второй укрылся за небольшим камнем, я выстрелил, и его разорвало вместе с укрытием.
Сзади на меня накинули винтовку и стали тянуть назад, зажимая шею. Попытался ослабить давление на горло, не выходило, воздух начал кончаться, а я чем-то давиться. Нанёс несколько ударов локтём назад наугад. Попал, на мгновение давление ослабло и удалось вдохнуть, но после усилилось, так что меня почти подняли с земли, нагибая назад. Кое-как, рассыпав немало, вынул из подсумка винтовочную пулю, сжал её в кулаке остриём наружу и стал наносить ей удары назад, рядом со своей головой. Вновь повезло, попал, да так, что враг отпустил меня полностью, выронив свою винтовку, и закричал, держась за лицо. Упав, не мог ничего делать, судорожно вдыхая холодный воздух и кашляя.
— А-а… ах ты ж, сука, — ревел солдат, прикрывая ладонью левый глаз. Я поднял с песка винтовку, щёлкнул спусковым крючком, противник услышал меня и, тяня одну руку, пошёл в атаку. Кое-как передёрнул затвор и, когда мужчина схватился за ствол, выстрелил, ранив его в предплечье. Он отступил, вновь крича от боли, что дало время для перезарядки и очередного выстрела ему в грудь.
Наконец, он упал мёртвый, а я, тяжело дыша, опустил винтовку: — Блять…
— А… ха… думал… в сказку… попал, так у вас говорят? — внезапно пошутил японец, но тут же выронил револьвер и опустил голову, словно все её силы ушли на то, чтобы сесть, упереться спиной в камень и пострелять.
— А… ох же… сколько у нас там… зарплата? За переработку… хех… доплатят? — ответил я. На четвереньках и качаясь, подойдя к нему.
— Выпишу… премию… когда вернёмся, — ответила девочка, похоже, как и я засмеявшись. Но после упала на бок, лицом в песок.
— Эй! Только не… — начал я, перевернув её на спину и проверил пульс на шее — жива. Где-то видел солдата с приметной на войне вещью — сумкой с белым кругом и красным крестом.