Я чуть ли не на автомате вырыл себе «убежище», успел заложить его сеном изнутри, но тут понял, что Дегуршафт осталась снаружи. Вернувшись за ней на всякий случай проверил пульс и дыхание: та дрыхла и ничего не заметила. Так что, зарывшись в сено вместе с ней и кое-как закутавшись в единственный плащ, быстро вырубился. Быстро потому, что проснулся уже, когда стало светло, самочувствие улучшилось, но, по сути, я не ощущал что отдохнул, так как сон по времени занял мгновение. Да и проснулся я не сам, а от голосов снаружи из-за чего чуть было не выскочил с винтовкой наперевес, но спасло одно обстоятельство.
— Тссс…. Тихо, — прошептала Дегуршафт, приложив палец ко рту, а другой рукой протягивая мне открытую банку тушёнки с куском хлеба на ней. Я кивнул и, уплетая тушенку, прислушался, попутно попытавшись что-либо разглядеть через сено, загораживающее «вход».
Говорили на француанском, явно командным голосом. Где-то, похоже, гудели несколько моторов, но потом затихали. Я ничего не понимал, но вскоре чтобы понять, что происходит, не понадобилось знание языка. Множество солдат, от края до края моего обзора, построились цепью и с винтовками наготове пошли в сторону леса. Чуть позади, на значительно большем интервале друг от друга шли офицеры, в республиканских фуражках и с револьверами. Несмотря на то, что они удалялись, где-то рядом слышались ещё голоса и что-то похожее на постукивание молотком по железу. Проще говоря, нас продолжали искать и, судя по всему, наша обманка не сработала. Ну или просто так получилось, что, несмотря на наше движение к берегу, нас всё ровно ещё искали здесь.
— Как у тебя с маной? — тихо спросила девочка.
Я проглотил последний кусок, прикрыл глаза и сосредоточился. Как бы смешно это не звучало, современные маги, и техника не могли определить количество маны со стопроцентной точностью. Раньше вроде могли, теперь нет, потому-то и можно было сказать что, к примеру, хватит ещё на два три заклинания, но узнать точно получится лишь, когда вырубишься, а не просто понять что его выполнить не выйдет. Это даже обидно, так как я всё это время пробегал зная что в перспективе могу использовать ещё пару формул, но риск того что вырублюсь, был слишком велик.
Сон и еда явно помогли, но не так чтобы уж очень сильно, учитывая физическое состояние тела. Потому и ответил: — Четверть, плюс-минус…
— У меня почти так же, — ответила Дегуршафт, снаружи мимо кто-то прошёл, добавив: — Я могу начать лечить себя, потом и тебя, но нужна спокойная обстановка и… ещё поесть…
Сейчас, когда этого не хватало, я стал очень ценить хорошую сытную еду и сон, который мы имели во время обучения и между боевой работой. Всё-таки хорошо, что во многих странах знают, что для более быстрого восстановления маны магам нужен хороший отдых и питание, эх… Потому и Дегуршафт в первую очередь выделяла эту нашу проблему, да и я вроде съел полбанки тушёнки, а всё равно не наелся. Скорее всего из-за того, что тело направляет огромные ресурсы калорий на восстановление маны, что, однако, всё равно шло не быстро.
— Ну, можно отсидеться тут и… ай, блять! — я как и подобает глупой девчонке, прикрыл рот руками после того, как крикнул «ай, блять», а не до. Мне стало стыдно… И совсем не потому, что какая-то тварь ткнула меня через сено чем-то острым прямо в правую ягодицу. Я понимал, что только что самым тупым образом спалил нас.
Где-то снаружи раздались обеспокоенные голоса и звуки передёргиваемых затворов винтовок. Мелкая, перед этим тихо что-то прошипев на японском, сказала: — Говорят, что в сеновале кто-то есть, запусти щит, сейчас будут…
Раздались выстрелы, сразу же ударившие о мой магический щит. Девочка вполне разумно не стала запускать свой, экономя ману, и просто прижалась ко мне. Я же попытался решить проблему с моей задницей, но не успел, так как снаружи раздался крик. Выстрел, ещё один крик, а потом стало ясно, что кричат и, возможно, матерятся на француанском двое.
— Пуля попала в одного, сквозь сеновал пролетела наверно, тот подстрелил второго, — Танюха говорила с таким безразличием, что я подумал, будто ей поплохело. Видимо, и правда, поплохело, но не физически, а психически. Вот кто может спокойным голосом говорить следующее: — Хотят пальнуть по стогу сена из танковой пушки.
— Какой пушки? — прифигел я, забыв о том, что вроде как надо говорить потише. — И что нам…
— Не знаю, — ответила она таким голосом, что вот ей сейчас, точно это до лампочки.
— Сиди тут, — произнёс я, хватая винтовку — пустой пистолет-пулемёт у меня на спине был бесполезен. После чего стал прорываться через сено наружу.