Медлить больше нельзя, я наношу подлый удар, весь ущерб от которого прекрасно осознаю, между ног командира поста. Тот, выпучив глаза, ожидаемо падает в нокаут. Серебрякова тем временем сталкивает парня, что стоял на краю моста облокотившись о перила, в довольно бурную реку, а после вырубает ещё одного кульком с пожитками, которыми вообще-то являются камни. Я пытаюсь повторить тот же трюк, но противник вовремя пригнулся, но тут же получил коленом по лицу. Пятый враг, похоже, пытаясь взвести курок на мушкете, отступает и потому кубарем скатывается по крутому берегу в ту же реку, где и исчезает.
К этому моменту пара товарищей у костра (один неудачно пролил на ногу кипяток из котелка, когда вскакивал) хватают мушкеты, но одного я сразу тараню своей палкой как копьём. Она, конечно, не протыкает и несильно ранит, но роняет его на костёр, отчего мужик громко кричит. Второй тоже закричал, но уже воинственно и с мушкетом на перевес, точнее штыком, что был закреплён на его стволе, бросился в атаку на Вишу. Та отбила оружие палкой в сторону и с разворота так врезала кульком по спине напавшего, что та захрустела, а тот порвался и камни рассыпались по земле. Тут из низкой палатки, пригибаясь, выскакивает первый солдат, которому я прокалываю горло ножом, испачкал платье немного… Он с хрипом падает на землю, от чего следовавший за ним боец с кинжалом в руке не замечает нас, стоявших в стороне, и замирает в шоке, смотря на умирающего. Просто захожу к нему сзади, прижимаюсь и хватая за лоб, задираю голову и перерезаю горло, случайно обрызгивая напарницу кровью.
— Ну, блин, — отпрыгивая и недовольно фыркая, сказала Серебрякова, — осторожнее нельзя? Опять в реке мыться, а тут течение-то быстрое!
— Извини, — на самом деле осознавая, что виноват, отвечаю я. В этот момент из-за повозки выскакивает ещё солдат с мушкетом, щёлкает им в нашу сторону, после чего удивлённо смотрит на предательски старое оружие, бросает его и бежит наутёк. Я перехватил нож, не мой кухонный, а одного из мёртвых солдат, за окровавленное лезвие и кидаю в цель. Не попал, выскользнул из пальцев, потому не долетел. Беру уже свой и так же кидаю, вроде попал, но рукояткой в спину, от чего враг лишь запнулся и побежал дальше.
Раздался приглушённый глушителем выстрел, после чего беглец упал с дыркой в спине. Виша опустила «Люгер», говоря: — Хватит дурью заниматься, с чего ты вообще решила, что ножи можно так использовать?
— Можно, просто мне надо приноровиться и всё получится, — ответили мы, зная, что она как профессиональный военный должна понять преимущество возможности метать ножи и отправившись подбирать последние. Подходя к своему кухонному, слышу позади ещё один приглушённый выстрел и оборачиваюсь.
Наш конвой, в основном состоявший из повозок, запряжённых лошадьми и мулами, ну и пёрших в конце двух танков и шести грузовиков с горючим и запчастями, к которым для полного счастья были зацеплены артиллерийские орудия, уже проезжал мост, а бойцы батальона начали убирать заграждения.
— Нет, прошу, не… — внезапно заговорил офицер, поставленный на колени, на ломаном английском, но Серебрякова, глядя ему прямо в лицо, в это же лицо засадила пулю из пистолета.
Я вернулся к ней. Вроде бы ничего необычного не было, на предыдущих постах тоже пришлось всех убить… На первом я случайно запнулся и выматерился почему-то на английском, из-за чего был поднят кипишь и прошёл скоротечный бой, а на втором… в общем, те парни ещё легко отделались. В общем, я спросил, ловя на нас испуганные взгляды наших союзников из местных, что сидели в повозках: — Ты чего? С каких пор стала такой… жестокой?
— С тех самых, — кивнула она в сторону обочины. Я подошёл ближе и поморщился, а может, поморщилась Мэри, так как там среди кустов лежало несколько трупов, в том числе раздетые ребёнок возраста Тани и молодая девушка.
— Не… — чуть ли не плача произнёс последний солдат, что был весь сырой и упал от пули в голову.
Собственно, в предыдущий раз мы хотели просто оставить, похоже, бандитов, в лесу связанными… Как по мне, не лучшая идея, учитывая сколько змей, других тварей и насекомых я уже здесь увидел… Но потом наш мелкий командир случайно наступила на чьё-то лицо в лесу, после чего провела краткий допрос пленных с излишней растратой боеприпасов, приказала всех расстрелять. Лично меня и многих наших несколько воротило от всего этого, а Серебрякова вообще, похоже, что-то из прошлого вспомнила, что, скорее всего, было как-то связано с революционными движениями в целом и признаками гражданской войны… Хотя, может, у местных всегда было так…
— Хватит дурью маяться, переодевайтесь! — произнесла Дегуршафт, стоя на движущейся повозке полной ящиков с боеприпасами и с пистолетом-пулемётом наготове, — Крамер, берите лопаты и закопайте этих. Оружие и боеприпасы в последнюю повозку закиньте, лагерь тоже убрать! Поживее!
— Идём, Виша, — сказал я, заметив, что та смотрит на труп одного из убитых.
— А, да, — ответила она, выйдя из ступора.