Причём решили мы так сразу, как только узнали про удар. А ведь после американцы, как с цепи сорвались — пошли в атаку вообще везде. Мы оказались на передовой и держались, было тяжело, магов Райха и нашей авиации стало совсем мало, а вот у врагов и магов с самолётами стало значительно больше. Ещё и вражьи агитаторы врали через громкоговорители, что Москва горит, что основные наши силы уничтожены, что наши союзники из Тройственного союза нас предали и что товарищ Жуковия погиб на фронте во время удара их нового оружия. Мы не верили во всю эту пропаганду и держались, несмотря ни на что. Я, признаюсь, получил ранение в руку, потерял мизинец, но продолжил сражаться, а сейчас уже зажило.
А вскоре нам сообщили, что товарищ Жуковия выжил, что скоро подойдут подкрепления и что союзники так же пришлют дополнительные войска и мы пойдём в контратаку. Жаль, что Стасик не дождался этого момента, но думаю его семья будет им гордиться, всё же он ценой своей жизни вывел вражеский танк из строя….
Когда подошли наши танки, мы пошли в атаку. Лишь после, когда американцы и канадцы побежали, заметил, что помимо обычных магов Райха, в подкреплении были и одетые иначе. Их называли морскими и флотскими магами, видимо, как–то связаны с флотом. И так, с тех пор, мы начали теснить американцев. Они, конечно, кое–где тоже упорно сражались, прямо как райховцы, но в отличии от западного фронта, здесь мы всё равно побеждали наших врагов.
Вроде больше особо рассказать нечего, секретно же. Мы живы и ладно. Точно! У американцев есть много небольших хозяйств, они называются ранчо, что–то вроде наших колхозов, но в миниатюре и их тут много, так как поля у них тоже большие. А ещё здесь у каждого хозяйства есть один или даже несколько… маг из Райха сказал, что это трактор — машина для уборки и обработки полей, часто со специальным оборудованием, которое позволяет делать разное… не только вспахивать поля или убирать зерно, но и косить и собирать траву и прочее, они здесь заменяют лошадей. Маг также сказал, что в Райхе таких тоже много. Думаю, когда вернусь, предложу дяде Серёже купить пару тракторов, мы ведь теперь союзники с Империей, да и наша Ельза уже старая, да и, похоже, они очень хороши, американские поля как будто больше наших и… аккуратнее что ли…
Похоже скоро опять наступаем, так что закончу на этом. Передавай привет папе и маме. Позже, как будет возможность, опять напишу, не переживайте. Скоро мы победим, пройдём парадом вместе с нашими союзниками по Вашингтониуму и вернёмся домой. До свиданья, моя дорогая и любимая Маша! Люблю, целую…'
— … Где же он такой умный нашёлся? — вслух произнёс комиссар, наконец дочитав это письмо. Было неясно, где солдат нашёл бумагу, но она была свёрнута одним цельным рулончиком. Оторвав верхний абзац, офицер начал загибать самый нижний, продолжая думать. — «И когда это я говорил, что маги Райха уничтожили всю нашу… Стоять. Это же было в тот раз на складе, когда ещё потерянную тушёнку искали! Так вот, кто тушёнку утащил после обстрела… Уж… ну даёт парень… И ведь времени–то прошло… Да и насчёт союзников он…. В общем, это тоже оторвём, подмочим в воде вот так и в конверт. И вот это сейчас положим. А это на растопку для буржуйки хорошо пойдёт. Чтобы написать? О…»
«Здравствуйте, товарищ Никитина Мария Ивановна. К сожалению, письмо вашего жениха по пути намокло, удалось сохранить только эти фрагменты, поскольку его часть уже начала продвигаться дальше. Возможности попросить переписать данное письмо у отправителя уже не было. Отправляем их вам. Просим прощения за доставленные неудобства. Также хочу отметить, что ваш жених показал себя хорошим, ответственным солдатом и коммунистом, в недавнем бою был удостоен медали „За мужество“ за то, что вытащил с поля боя двух раненых товарищей, потому уверен, что с ним всё будет хорошо. Комиссар Ефримия…»
Североамериканский фронт; 7-я Сводная пехотная дивизия Императорской армии Империи Акицушима; 10-й сводный диверсионный отряд
— Товарищ Такеши, вы готовы? — спросил лейтенант Новиков на не самом идеальном акицушимском.
— Так точно, Новиков, начинаем выдвигаться, — ответил я уже на руссийском, отчего офицер улыбнулся. Вообще–то его реакция понятна, отчего–то в рядах союзных войск стало считаться хорошим тоном и признаком уважения, если к тебе обращаются на твоём родном языке. Правда на мой взгляд, некоторым перед этим стоило бы подучить акицушимский. Махнув взводу своих бойцов, я пошёл вперёд, говоря: — Выдвигаемся. Следите за шахтами вверху.