— Ты никогда не будешь на месте бога, смертный! — со злостью в голосе, который разнёсся громоподобным эхом, ответил собеседник. Почему–то ему для произношения слов нужно было шевелить ртом, но громкость и сам голос явно не соответствовали затрачиваемым усилиям.
— Ну конечно не буду, я же не придурок, — прозвучал насмешливый ответ, вместе с тем, как донёсся звук передёргивания затвора пистолета–пулемёта.
— Молчи смертный! — явно рассердился «бог», хотя и мне подобная манера общения мелкой не нравилась, с другой стороны, это её дело. — Ваши жалкие потуги ничего не изменят. У меня впереди бесконечность, чтобы заставить жителей этого мира верить в истинного Бога! А вы умрёте здесь и сейчас! О вас будут вспоминать некоторое время, но по сравнению со временем, отпущенным мне, оно ничтожно. О вас забудут, а о своём Боге в этом мире будут помнить всегда!
— Это мы ещё посмотрим, кто здесь сегодня сдохнет, — ответила девочка без тени страха, хотя и глянула на меня то ли удивлённо, то ли недовольно. — Смотрю, ты, как всегда, используешь нечестные методы? Это ещё раз доказывает, что твои дела идут не очень…
— Я просто решил действовать по совету твоего друга, что застрял в теле этой милой девушки. Как там у вас говорят? «Лучше перебдеть, чем недобдеть»? — произнёс Икс, вместе с этим взлетев ещё выше, чтобы лучше нас видеть, или же, чтобы я его лучше видел. — Если вы по какому–то невероятному стечению обстоятельств не умрёте от рук этой куклы, то от взрыва, что испепелит всё здесь, вам уже не уйти. Как же жаль, что вас убьют те, за кого вы сражались столько времени, рисковали своими жизнями и забрали немало жизней других смертных, да? Как же жалко, что после всего, ты — грешник, умрёшь здесь, в шаге от своей цели. А ты, русский, умрёшь, так и не вернувшись к своей семье. Кстати, я позабочусь о том, чтобы их жизнь стала такой, что они будут радоваться, что ты ушёл на путь реинкарнации первым и так ра…
— Не смей угрожать моей семье! — перебил я его своими мыслями, пытаясь уже начать двигаться, но удалось лишь повернуть в его сторону глаза.
— А что ты сделаешь? Ты всего лишь ещё один обычный смертный, — прозвучал ответ со взглядом сверху вниз. — Тем более, ты, попав в эту девчонку, немного навредил моим планам на неё, за что и расплатишься…
— Эй, Существо Икс, слышишь меня? — произнесла Мэри так, как обычно говорила со мной. Судя по реакции японца, её было хорошо слышно. — Я урою тебя. За всё, что ты сделал, понял?
— Кто это заговорил? Полоумное дитя, что ради своих глупых желаний, эмоций и представления о мире, готова перейти все рамки и границы мира, который клялась защищать? Предавшая истинно верующего отца, друзей и боевых товарищей? Если бы всё было так, как задумано мной, от такого бесполезного смертного как ты, был бы хоть какой–то толк, — ответил этот урод. — А теперь… пора закан…
И тут Максимилиану снесло полбашки. Мэри (и отчасти я) сдвинула правую руку с револьвером и выстрелила пулей с «Бронебойной» формулой. Правда это не помешало Иксу продолжить улыбаться частью челюсти и верхних губ, что остались на месте, а после голова восстановилась, как бы выросла заново, при этом все предыдущие ранения и повреждения доспехов так же восстановились, последние даже начали сиять.
Дегуршафт зло посмотрела на меня, а я ответил тихо: — Это не я…
— Начинай уже двигаться, ты мне позарез нужен! — ответила девочка.
— Хотя боги обычно не опускаются до подобного ради того, чтобы наказать таких ничтожеств, как вы, — заговорило тело священника, при этом на его спине, почему–то с лязгом метала и конвульсиями по всему телу, выросли белоснежные ангельские крылья. Волосы на голове удлинились до плеч и поседели, выросла и борода, длиной до пояса, того же цвета. Он продолжил, начав излучать тёплую, золотую ауру. — В этот раз… Будьте благодарны, вы умрёте от рук истинного Господа Бога! И никакие раскаянья вам не помогут!
Вместо того, чтобы стрелять из ПТРД, что всё ещё держал в одной руке, он протянул в нашу сторону свободную руку и с его пальцев сорвались молнии ярко–золотого цвета. Они вначале ударили в наши щиты, вызвав вспышки и звук, как от сварочного аппарата, потому я зажмурился и не увидел, как были прорваны щиты, зато сразу ощутил, как тело затрясло от судорог и боли. При этом, я всё так же не мог двигаться, в том числе шевелить ртом, отчего казалось, что боль была намного сильнее.
Когда эта пытка прекратилась, моё зрение и, похоже, сознание мутилось от боли и каких–то бликов, мышцы, как будто, горели, в некоторых частях тела ощущалась ещё более сильная боль. Мы даже не сразу решились открыть глаза. Открыв же, пожалели, так как сквозь обгоревшую и почерневшую, а в некоторых местах ещё горящую экипировку, виднелись сильные ожоги, от которых шёл то ли дым, то ли пар, как раз в местах, где болело сильнее. С мелкой было что–то похожее, но ей досталось меньше, то ли из–за её размера, то ли от того, что смог увернуться, сменив местоположение. Икс же натурально ржал, как последний урод, ну или злодей из фильмов.