Способы вербовки были несколько иные, чем в мирный период. Особое внимание обращалось на приобретение агентов и осведомителей на участках наиболее вероятного проникновения вражеских агентов в войска (в пунктах, где происходила проверка у военнослужащих документов, в штабах, в подразделениях боевого охранения в запасных полках, на фильтрационных пунктах, в комендатурах, на продовольственных пунктах и железнодорожных станциях).
Подбор и изучение кандидатов на вербовку во фронтовых условиях осуществлялись преимущественно в процессе личного общения чекистов с военнослужащими. Для вербовок в действующих частях военные контрразведчики использовали помещения воинских штабов, санитарных частей, медсанбатов и других тыловых учреждений, когда части находились на отдыхе, на марше и в обороне в условиях, когда время было весьма ограниченно, встречаться непосредственно в боевых порядках и в других местах, где не всегда можно было обеспечить конспирацию.
Агентурно-осведомительный аппарат ОО действующей армии пополнялся за счет проведения новых вербовок агентов и осведомителей из военнослужащих в запасных частях и соединениях, откуда они в составе войсковых подразделений прибывали в действующую армию, и из маршевых подразделений. Серьезные трудности возникали у ОО при установлении связи с вновь прибывающими в войска агентами и осведомителями. Это объяснялось, главным образом, тем, что сотрудники территориальных органов госбезопасности не всегда предупреждали их о необходимости связаться с ОО в случае их мобилизации в армию, а сами они не проявляли инициативы.
Большое внимание уделялось вскрытию агентуры противника в прифронтовой полосе. В директиве НКВД СССР № 292/к от 19 ноября 1941 г. «О борьбе с агентурой германской разведки» указывалось: «Проводить тщательную фильтрацию всех лиц, перешедших через линию фронта с территории, занятой противником, и направлять их в глубокий тыл, не допуская оседания в прифронтовой полосе… Беженцев с территории, занятой противником, и бывших пленных, ведущих контрреволюционную пораженческую агитацию, немедленно арестовывать, ставя задачей следствия вскрытие возможной связи этих лиц с германской разведкой»[426].
Сложнее всего было особистам на переднем крае, когда не было возможности ознакомиться с обстановкой. Особенно много подвохов ожидало их при сборе и оценке поступавших от осведомителей сведений. Нередки были случаи, когда скрытая информация оказывалась заведомо ложной, иногда корыстной, заинтересованной или ошибочной и сложно было отделить правду от слухов и сплетен. Хуже всего было, когда в агентурно-осведомительную сеть проникали лица, желавшие воспользоваться всесилием контрразведки в своих целях: предлагали свои услуги, стремясь кого-то утопить, очернить или отомстить, навредить кому-то, делая это от зависти, в корыстных интересах, от беспричинной вредности ко всем ближним, гадкости, бездушия и неверия в добро. Да и не вся информация поступала к особистам, несмотря на значительные усилия с их стороны. Вспоминает А. Генатулин: «Когда помкомвзвода ушел, Шалаев снова подсел к нам, вытащил украдкой свой «вальтер» из-за брючного ремня со спины, переложил в карман. Он знал, что про пистолет никто не скажет взводному, во взводе никто никогда ни на кого не доносил, никогда не выдавал, наши небольшие солдатские грешки были нашими грешками, мы вместе ходили в бой, вместе терпели тяготы войны, вместе спали, грея друг друга своими телами, и в любой день каждый из нас мог погибнуть, мы держались друг за друга, мы были как одна семья, как братья»[427].
В связи с тем, что нацистская разведка в годы войны засылала в тыл Красной армии большое количеств агентов для совершения диверсий на военных и промышленных объектах и железнодорожном транспорте, ОО НКВД вербовали среди советских граждан так называемых осведомителей-противодиверсионников. ТО НКВД широко практиковали вербовку розыскных агентов среди работников железнодорожных и речных вокзалов, камер хранения, комнат отдыха, санпропускников и военно-продовольственных пунктов, справочных бюро, буфетов, парикмахерских, ресторанов, проводников поездов и т. д.
В начале войны осведомление в подразделениях дивизий Красной армии формировалось по принципу «чем больше, тем лучше». Особист полка не смог бы физически справиться с помощью существовавшего количества агентов и осведомителей. Поэтому в батальонах, ротах создавались резидентуры и на роль резидентов подбирались старшины или сержанты – волевые, энергичные люди, обладавшие жизненным опытом и умением заставить осведомителей сообщать все, что интересовало контрразведчика, и по своему служебном положению имевшие возможность общаться с агентами и осведомителями в боевых условиях, отлучаться из боевых порядков на командные пункты, где сотрудники ОО могли с ними встречаться.
