13 ноября 1941 г. зам. нач. ОО НКВД Западного фронта майор ГБ Королев довел до начальников ОО армий распоряжение Г.К. Жукова «всех дезертиров, паникеров и трусов, осужденных к ВМН, расстреливать во вновь формируемых дивизиях перед строем. Осужденных к ВМН шпионов и антисоветчиков расстреливать в установленном порядке». Но отдельные ОО НКВД в армиях и дивизиях приводили приговоры в исполнение с серьезными нарушениями, не направляя их для утверждения в Военные советы армий. Как показала проверка в феврале 1942 г., на Западном фронте не было ни одного случая приведения в исполнение приговоров, утвержденных Военными советами армий. В связи с этим 2 февраля начальник ОО НКВД Западного фронта в своей директиве запретил нач. ОО армий и дивизий приводить в исполнение приговоры без утверждения Военными советами армий. Они были снова предупреждены о том, что «всякое нарушение в этой области влечет за собой строгие меры наказания к виновным вплоть до предания суду военного трибунала»[580]. 8 февраля 1942 г., докладывая И.В. Сталину, В.М. Молотову и Л.П. Берии о преступности в РККА, Прокурор Союза ССР В.М. Бочков отметил, что только за декабрь 1941 г., по далеко неполным данным, зафиксировано 28 случаев самочинных, ничем не вызванных расправ с подчиненными со стороны командиров. Часть этих преступлений была совершена на почве пьянства[581]. Нередкими были нарушения правил расстрела во внесудебном порядке и при освобождении частями Красной армии населенных пунктов и городов от немецких оккупантов. Были отмечены случаи, когда сотрудники ОО расстреливали без суда немецких пособников. Поэтому УОО НКВД было предложено всех ставленников немецких властей и лиц, оказывавших активную помощь немцам в борьбе против советской власти в освобожденных населенных пунктах и городах, задерживать, проводить по ним следствие, а при дальнейшем продвижении всех задержанных направлять в территориальные органы НКВД для привлечения их к ответственности.
Такие крайние меры, как расстрел, применялись в подразделениях и частях Красной армии и ВМФ, пограничных и внутренних войсках НКВД особенно в начале Великой Отечественной войны. Многие военачальники шли на крайние меры, стремясь предотвратить дезертирство и измену Родине. И все же, ничем, даже чрезвычайными условиями войны, нельзя оправдать шифротелеграмму № 4976 командующего Ленинградским фронтом Г.К. Жукова от 28 сентября 1941 г.: «Разъяснить всему личному составу, что все семьи сдавшихся врагу будут расстреляны и по возвращении из плена они также будут расстреляны»[582].
Причин для ужесточения наказания за дезертирство и измену Родине было предостаточно. Суровыми решениями политическое руководство страны и военное командование фронтов и армий стремилось навести и поддерживать порядок среди военнослужащих, напомнить бойцам и командирам всех степеней и званий о воинском долге и военной присяге, о том, что они должны остановить врага даже ценой своей жизни. На них как на защитников Родины возлагали свои надежды родные и близкие, и нельзя было отдавать на поругание врагу свои города и села. Но кого считали дезертирами и изменниками Родины в 1941 – начале 1942 г.? Плен, нахождение за линией фронта постановлением ГКО СССР от 16 июля 1941 г., а также приказом наркома обороны СССР от 16 июля 1941 г. Сталина № 270 от 16 августа 1941 г. квалифицировалось как преступление. Военнослужащие, сдавшиеся в плен без сопротивления, после возвращения из плена могли быть освобождены от ответственности лишь в том случае, если следствием будет доказано, что они попали в плен, находясь в беспомощном состоянии, и не могли оказать сопротивления, и что из плена они не были отпущены противником, а бежали или были отбиты нашими войсками (партизанами).
16 августа 1941 г. Ставка Верховного Главного командования издала приказ № 270 «О случаях трусости и сдаче в плен и мерах по пресечению таких действий». Наряду с другими мерами приказ предложил считать злостными дезертирами командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров. Одновременно всем вышестоящим командирам и комиссарам предписывалось расстреливать на месте подобных дезертиров из начальствующего состава[583].
Многие бывшие военнопленные незаконно осуждались как изменники Родины только за то, что они исполняли в плену обязанности врачей, санитаров, старших бараков, переводчиков, поваров, кладовщиков и иные работы, связанные с обслуживанием военнопленных.
