Важное значение для квалификации преступлений лиц, перешедших на службу к немецким оккупантам, в районах, временно занятых врагом, имел приказ Прокурора СССР № 46 сс от 15 мая 1942 г… В нем отмечалось, что «в ряде случаев лица, перешедшие на службу к немецко-фашистским захватчикам, выдававшие партизан, коммунистов, советский актив, проявившие жестокое обращение с населением временно захваченных районов, привлеклись к ответственности не как изменники Родине, а по ст. 58-3 УК РСФСР. Наряду с этим имели место факты, когда привлекались к ответственности по ст. 58-1 «а» УК РСФСР лица, хотя и занимавшие при оккупантах административные должности, но оказывавшие помощь партизанам, подпольщикам, саботировавшие требования немецких властей». Приказ указал, что «не подлежат привлечению к уголовной ответственности советские граждане, занимавшие административные должности при немцах, если в процессе расследования будет установлено, что они оказывали помощь партизанам, подпольщикам и частям Красной армии или саботировали требования немецких властей, помогали населению в сокрытии запасов продовольствия и имущества или другими способами активно содействовали борьбе с немецко-фашистскими оккупантами; рабочие и мелкие служащие административных учреждений и лица, занимавшиеся своей профессией (врачи, агрономы, ветеринары и т. д.), если в результате тщательного расследования будет установлено, что в их действиях отсутствовали признаки, перечисленные в пункте 1 настоящего приказа». Приказ прокуратуры подчеркивал необходимость «не допускать огульного привлечения советских граждан по подозрению в пособничестве врагу, а добровольная явка с повинной при отсутствии тяжких последствий преступной деятельности обвиняемого должна рассматриваться как смягчающее вину обстоятельство»[588].
Этот приказ прокурора СССР по устранению недочетов в карательной политике органов безопасности был издан в мае 1942 г., а авторы исследуют предшествующий период. По нашему мнению, речь в прокурорском приказе должна была идти не только об устранении недочетов, но и об искоренении преступности и не только в армии и на флоте, но и в войсках и органах НКВД. Смотрим пп. 2 а, 2 б – «не привлекать к ответственности», а в начале войны привлекали, тысячи красноармейцев и командиров были заподозрены «в способствовании врагу», и широкое распространение получила такая мера наказания, как расстрел, особенно в первые месяцы войны.
Президиум Верховного Совета СССР 17 сентября 1955 г. с большим запозданием издал указ «Об амнистии советских граждан, сотрудничавших с оккупантами в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.». Указ подчеркивал: «…прекращение состояния войны между Советским Союзом и Германией и руководствуясь принципом гуманности, Президиум Верховного Совета СССР считает возможным применить амнистию в отношении тех советских граждан, которые в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. по малодушию или несознательности оказались вовлеченными в сотрудничество с оккупантами»[589].
Право ВМН применялось к военнослужащим и по другим преступлениям. Так, 6 июля 1941 г. Президиум Верховного Совета СССР в интересах поддержания общественного порядка и предупреждения случаев паники принял Указ «Об ответственности за распространение в военное время лживых слухов, возбуждающих тревогу среди населения», которым виновные за совершение этого преступления карались по приговору военного трибунала тюремным заключением на срок от двух до пяти лет, если это действие по своему характеру не влечет за собой по закону более тяжкого наказания»[590]. Органы НКГБ получили право ареста и ведения следствия по этим делам, а органы НКВД все имевшиеся у них материалы по этим преступлениям, должны были «немедленно передавать в ближайшие органы НКГБ». 15 ноября 1941 г. НКЮ СССР в письме № 18/28 с «О применении ч. 2 ст. 58–10 УК РСФСР и соответствующих статей УК других Союзных Республик» дал следующее разъяснение: «В связи с запросами о квалификации преступления в отношении лиц, привлеченных за пропаганду или агитацию, содержащую призыв к свержению, подрыву ослаблению советской власти (ст. 58–10), р а з ъ я с н я ю, что в условиях военного времени, независимо от объявления местности на военном положении, необходимо применять вторую часть статьи 58–10 УК РСФСР и соответствующих статей УК других союзных республик»[591].
