«Господину Иосифу Сталину, председателю Совета Народных комиссаров.
Дорогой сэр!
В тот момент, когда война требует у Вас очень много времени и энергии, я осмеливаюсь просить у Вас интервью».
Сталин поручил Поскребышеву передать, что не может принять У. Каролл, потому что занят[632].
22 июня Сталин писал Жукову: «Наши командующие фронтами не имеют достаточного опыта в руководстве боевыми действиями войсками и, видимо, несколько растерялись. Политбюро решило послать Вас в качестве представителя Ставки на Юго-Западный фронт. На Западный фронт пошлем Шапошникова и Кулика…»[633]. Уже 24 июня 1941 г. в качестве представителя Ставки Г.К. Жуков выехал на Юго-Западный фронт, а через два дня К.Е. Ворошилов, Б.М. Шапошников и Г.И.Кулик выехали на Западный фронт. В разное время на других участках фронтов оказались генералы А.М. Василевский, Н.Ф. Ватутин и другие.
28 июня 1941 г. пал г. Минск, 11 наших дивизий, находившихся западнее его, вынуждены были продолжать борьбу уже в тылу противника. Но Генеральный штаб узнал об этом не сразу. На следующий день Сталин и бывшие с ним в Кремле В.М. Молотов, Г.М. Маленков, Л.П. Берия и А.И. Микоян, не получив об этом по телефону от Тимошенко никакой информации, направились в Наркомат обороны. Там их встретили Тимошенко, Жуков и Ватутин. Связи с Западным фронтом не было. Жуков доложил, что послали связистов, но неизвестно, когда они управятся. Сначала Сталин сдерживался, но потом взорвался: «Что это за Генеральный штаб? Что за начальник штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет, никем не командует?». Микоян вспоминал, что Жуков «буквально разрыдался и выбежал в другую комнату». И это Жуков! Значит, нервы были на полном разрыве. Минут через пять-десять Молотов возвратил успокоившегося Жукова, у которого «глаза были мокрые». Выходя из наркомата, Сталин сказал поразившие всех слова: «Ленин оставил нам великое наследие, а мы, его наследники, все это просрали»[634].
Среди важнейших мер в первые дни войны, предпринятых центральным аппаратом, было налаживание надежной информации о положении на фронтах, потому что и к июлю связь со Ставкой по-прежнему была неустойчивой, четкое взаимодействие между фронтами отсутствовало. В этих условиях важнейшее значение имели сведения Третьих управлений и отделов НКО, НКВМФ и НКВД. Начальники контрразведки ведомств с первого дня войны издавали директивы, определявшие задачи по сбору сведений военного характера и своевременной бесперебойной информации о боевом и политическом состоянии фронтов. Надо иметь в виду, что постепенно меняется характер информации. Один из руководителей УНКВД Ленинграда А.М. Сахровский писал: «…Сначала нас интересовали чисто военные данные, но постепенно мы поняли, что можно получать и политическую информацию. Первая наша аналитическая справка была составлена на основе допросов группы пленных…»[635]. С 22 июня 1941 г. наркоматы обороны, внутренних дел и госбезопасности предприняли меры для получения всеобъемлющей информации о положении на фронтах. Только по линии НКГБ 22, 24 и 30 июня, 1, 4 и 5 июля были изданы директивы, определившие задачи по сбору сведений военного характера[636].
Исходя из указаний Центра, военные контрразведчики постоянно стремились совершенствовать свою информацию. Анализ приказов, циркуляров, личной переписки дает возможность получить полное представление о конкретных предложениях, направленных на улучшение информации на основе приобретенного опыта боевых действий в первые месяцы войны.
Процесс совершенствования информации особенно был сложным в начале войны при перестройке работы на военный лад. Самыми распространенными недостатками были некачественная информация, которая не давала возможности использовать ее командованием фронтов и руководством ОО НКВД СССР, докладные записки и специальные сообщения, не указывавшие причин, порождавших ненормальные явления. Немало было случаев очковтирательства, нередко сообщаемые факты при их проверке не подтверждались. А в Балтфлоте поступавшие документы не анализировались, а просто копировались и в таком виде преподносились Главморштабу, при этом нередкими были случаи направления сведений с заведомо сомнительной информацией о противнике. Так, 21 июля 1941 г. разведотдел КБФ сообщил о том, что восточнее Прангли находятся 10 немецких транспортов. Корабли БКФ немедленно вышли в указанный район для уничтожения противника. В результате оказалось, что эти сведения неверны, и корабли, безрезультатно закончив поиск противника, вернулись на базу. Все разведсводки, поступающие с периферии, были в основном составлены на опросе военнопленных и частично радиоперехвата. Поэтому по линии ОО НКВД были приняты меры по устранению этих недостатков.
