Для Ленинграда, оказавшегося в блокаде уже в начале сентября 1941 г., возможность прорыва противника в город была реальной, и вполне понятно встал вопрос о том, чтобы: во-первых, не допустить захвата врагом кораблей Балтийского флота; во-вторых, не дать врагу использовать цеха и оборудование ленинградских заводов, и в-третьих, с разрушением их, создать препятствия для продвижения танков и усложнить действия врага в уличных боях. В связи с этим был разработан план мероприятий по организации и проведению в жизнь специальных мер по выводу из строя важнейших промышленных и иных предприятий Ленинграда на случай вынужденного отхода наших войск, который в сентябре был утвержден Военным советом фронта. Объекты, подлежавшие уничтожению, устанавливала тройка в составе: первого секретаря РК ВКП (б), нач. РО НКВД и представителя инженерных войск Красной армии[759]. И.В. Сталин, хотя и требовал удерживать город, но, по свидетельству Г.К. Жукова, не верил в эту возможность, считая, что, «видимо, пройдет еще несколько дней, и Ленинград придется считать потерянным». Неслучайно 13 сентября Военному совету Ленинградского фронта была направлена директива № 001931 Ставки ВГК об утверждении плана «мероприятий по уничтожению флота на случай вынужденного отвода из Ленинграда». Причем ответственность на подачу сигнала к выполнению плана была возложена на командующего фронтом[760]. План был подготовлен в наркомате ВМФ, директива подписана нач. Генштаба и наркомом ВМФ, а сигнал топить корабли должен был подать Г.К. Жуков. Но до этого не дошло. Из-за стремительного наступления немецкой армии в Прибалтике с ее территории не были эвакуированы промышленные предприятия и не вывезены стратегические запасы сырья. Из многих отделений госбанка и связи западных областей не были вывезены ценности и деньги, но удалось вывезти 120 тыс. человек[761].
В различных районах Украины, Белоруссии и Прибалтики ввиду беспечности и неорганизованности происходило преждевременное уничтожение имущества. Так, в г. Проскурове Каменец-Подольской области Украинской ССР после панического отъезда руководителей преждевременно была взорвана электростанция и разрушен водопровод, вследствие чего отошедшие в город части Красной армии оказались без воды и электроэнергии. 6 июля 1941 г. генерал-лейтенант штаба Северо-Западного фронта Сафонов без санкции Военного совета в Пскове сжег запас авиабензина, в то время как Псков находился в наших руках, а противник от Пскова – в 60–70 км. Была возможность вывезти в тыл военное имущество, но все части 8-й, 27-й и 12-й армий отступали неорганизованно и в беспорядке на новые рубежи обороны, бросая оружие, пулеметы, боеприпасы и являлись на эти рубежи фактически без боеприпасов и нужного вооружения и не в состоянии были организовать сопротивление противнику[762].
Отступавшие на Восток части Красной армии оставляли врагу военное имущество, которое не удалось ни уничтожить, ни эвакуировать. Только на Северо-Западном фронте, по данным нач. артиллерии фронта, было потеряно и оставлено на окружных военных складах № 258, 259, 260, 618, 978 и 979: винтовок разных систем – 159 423 шт., пистолет-пулеметов системы Дегтярева – 8904 шт., пулеметов разных систем – 8513 шт., минометов разных калибров – 1634 шт.; потери АБТ вооружения составили: 1103 танка, 106 бронемашин, 581 трактор, 2436 грузовых автомашин и др.[763]. Все это сказывалось на боеспособности Красной армии. При подведении итогов боев за 22 июня 1941 г. Военный совет Западного фронта в телеграмме Военным советам армий и командирам соединений отметил, что «об обеспечении горючим, снарядами, патронами начинают думать только в то время, когда патроны уже на исходе, тогда как огромная масса машин занята эвакуацией семей начальствующего состава, раненые с поля боя не эвакуируются, отдых бойцам и командирам не организован, при отходе скот, продовольствие оставляют врагу»[764]. Оставляли врагу и своих раненых бойцов, как это было 28 июня 1941 г. После подхода пехотных частей немцы прорвали линию Минского укрепрайона одновременно на севере и на юге. Около 4 часов вечера 20-я танковая дивизия группы Гота ворвалась в столицу Белоруссии. Разбитые советские войска торопливо оставили город: второпях никто из военного руководства не подумал о машинах для эвакуации окружного госпиталя, и все тяжелораненые были оставлены врагу[765].
