2. Выделить от каждого управления и отдела в распоряжение 1-го специального отдела НКВД СССР по 3 человека оперативных сотрудников-мужчин для обеспечения сохранности этих материалов в пути следования…».
При этом обращалось внимание на то, чтобы не уничтожались документы, представлявшие оперативную и историческую информацию (личные дела), они должны были быть сохранены и подлежали вывозу и по указанию 1-го спецотдела направлялись на хранение в определенные пункты. По существу сотрудники архивных подразделений органов НКВД сделали все, чтобы важнейшие документы ведомства не исчезли. Нач. Управления регистрации и архивных фондов ФСБ России В.С. Христофоров говорит о том, что существует такой миф: архивно-следственные дела были уничтожены осенью 1941 г., когда немцы наступали на Москву. НКВД, дескать, не мог эвакуировать архивы, не успел. И опасаясь, что Москва будет сдана, чекисты день и ночь уничтожали документы. «Мне самому приходилось слышать «правдивые рассказы», что-де во внутренних дворах НКВД полыхали костры, и пепел от сожженных документов по колено покрыл площадь Дзержинского. Со всей ответственностью могу заявить: ни одно дело не было сожжено. Конечно, что-то жгли – в основном текущее делопроизводство, не представлявшее ни исторической, ни научной ценности. Но все архивные документы, включая и следственные дела, были эвакуированы задолго до того, как немцы дошли до Москвы, еще в июле 1941 г. И занималось эвакуацией как раз наше подразделение. Архивные материалы эвакуировали в Куйбышев, Свердловск и Уфу. В 1944 г. все это вернулось в Москву на Лубянку в целости и сохранности». Хорошо известно, что большинство документов помечено грифом секретности и в них хранится немало подробностей о подвигах военных контрразведчиков. В последние годы благодаря усилиям сотрудников УРАФ ФСБ России немало сделано для того, чтобы они стали достоянием общественности.
Вместе с вывозом материальных ценностей и документов, представлявших интерес для немецких спецслужб, проводилась значительная работа по эвакуации населения из прифронтовой полосы. Это было решение важнейшей военно-политической задачей. Она предусматривала не только спасение населения от гибели или захвата в плен, но и способствовала привлечению трудоспособного населения к производству народно-хозяйственной и оборонной продукции. А эвакуация детей – это являлось сохранением генофонда нации. Следовательно, проведение эвакуации служило интересам национальной безопасности, и важно было ее провести не только масштабно, но и организованно. От успешного ее осуществления в огромной степени зависели ход и исход вооруженной борьбы и судьбы страны в будущем.
27 июня ЦК ВКП (б) и СНК СССР приняли Постановление «Об эвакуации населения, промышленных объектов и материальных ценностей из прифронтовой полосы»[776]. Накануне, 26 июня 1941 г., председателем СНК РСФСР И.С. Хохловым было отдано распоряжение президиумам АССР, председателям областных исполкомов, зав. областных торговых отделов, наркомату торговли об обслуживании эвакуируемого населения из прифронтовой полосы по пути следования и о возложении на железнодорожные буфеты, торговое питание НКПС и областные торговые отделы «обеспечения продовольствием и создание для этой цели запасов продуктов».
5 июля 1941 г. СНК СССР принял специальное постановление «О порядке эвакуации населения в военное время», которым уточнялись некоторые позиции для организации эвакуации. Но что такое 5 июля 1941 г.? Почти две недели непрерывных боев и отступления, когда части вермахта на некоторых участках фронта уже были в сотнях километров от государственной границы и миллионы советских людей оказались на захваченной противником территории. И это случилось потому, что никто из политического руководства страны не предполагал такого развития событий. В большинстве городов и населенных пунктов даже не было планов эвакуации населения. А зачем планы, если завтра война, и противник тройным ударом будет разбит на чужой территории. По существу, только с 5 июля началась более организованная эвакуация населения. А до этого данную проблему в основном решали территориальные советские, партийные органы и военное командование. Из районов военных действий население эвакуировалось, как правило, по указаниям командиров частей и соединений РККА, а из прифронтовой полосы и угрожаемых районов – местными властями с разрешения Совета по эвакуации. Учет всех эвакуированных проводился в специально созданных бюро справок. Отделы при СНК республик, краевых и областных исполкомах организовывали эвакопункты. Каждый пункт был рассчитан на одновременный прием не менее одного эшелона (1800–2000 человек). К 22 августа 1941 г. на крупных железнодорожных узлах и пристанях, в больших городах действовало 128 эвакопунктов. Осенью 1941 г. при Совете по эвакуации создано специальное управление по эвакуации населения во главе с зам. председателя СНК РСФСР К.Д. Памфиловым, его уполномоченные имелись во всех основных районах размещения эвакуированных.
