Антисоветскую и пораженческую агитацию вели и некоторые красноармейцы. Например, рядовой 597 саперного батальона 316 сд И.Ф. Епифанов в своем подразделении говорил: «Немцы колхозников не облагают налогами, и если попадешь в плен, то их бояться не надо. Немцы расстреливают только коммунистов, командиров, активистов, а мы беспартийные, и они нас не тронут»[892]. Красноармеец Белоруссов 818 сп 236 сд в присутствии ряда бойцов заявил: «Германия самая культурная из всех стран, все, что пишут об издевательствах немцев, – это брехня». В 11-й отдельной бригаде, 3-м батальоне, член ВКП (б) Лауженков говорил: «Правильно пишут немцы в своих листовках, сбрасываемых с самолетов, о том, что надо бить политруков, жидов и коммунистов, бросать оружие, кончать войну и расходиться по домам, так как победа все равно будет за немцами». 4 ноября 1941 г. красноармеец 12 сп Зорин в беседе с сослуживцами призывал: «Всех политруков и комиссаров надо перестрелять, так как они нас обманывают, говорят, что немецким солдатам выдают по 40 граммов хлеба в день, а фактически они едят белый хлеб, мясо, сало. С пленными обращаются хорошо, кормят их шоколадом. Если бы шел с политруком, то обязательно застрелил бы его в затылок». А в 12-й армии Южного фронта при помощи агентуры удалось установить, что комиссар 504 отдельного зенитного артиллерийского дивизиона Нашкомаев организовал коллективное прослушивание нацистских радиопередач. 3-м отделением военно-морского авиационного училища им. Сталина был арестован сторож сельпо ст. Ново-Осетиновская Моздокского района Кунов, обвиненный в ведении профашистской пропаганды и вербовке антисоветского элемента в банду. Об этом Круглову сообщил зам. нач. 3 управления ВМФ майор ГБ Смирнов[893].
Безусловно, война диктовала свои законы. Однако зачастую в «оперативные сети» попадали не только подлинные враги советской власти, шпионы и диверсанты, но и люди, ставшие жертвами обстоятельств или неосторожно сказанных слов в адрес властей. Это касалось в большей мере рассмотрения уголовных дел по преступлениям, связанным с «антисоветской агитацией и пропагандой». Арестовывались рядовые, сержанты и командиры, вина которых состояла только в высказываниях, содержавших сомнения в победе советских войск. К «антисоветчикам» даже относили и рассказчиков анекдотов. Подозревали и тех военачальников, которые пытались объективно разобраться в причинах поражений и неудач в ходе решения боевых задач. Так, за доверительные беседы с сослуживцами человек обвинялся в «пораженчестве» и подлежал аресту[894]. Генерал-майор Ф.Н. Романов в начале войны был нач. штаба Южного фронта, затем нач. штаба 27-й армии. В январе 1942 г. арестован за то, что будто бы вел антисоветские разговоры и являлся участником антисоветского военного заговора в 1938 г. Следствие тянулось свыше 10 лет. В августе 1952 г. Военная коллегия осудила его на 12 лет лишения свободы[895].
Особые отделы заводили дела на лиц, распространявших пораженческие слухи. Следствие по ним заканчивались быстро, и военный трибунал, как правило, выносил расстрельные приговоры. Пропаганда дальнейшего отступления квалифицировалась по ст. 58–10 ч. 2 УК (контрреволюционная пропаганда и агитация при наличии отягчающих обстоятельств – военной обстановки или военного положения, также каралась расстрелом)[896]. Расследование по этим делам не могло превышать 48 часов. Заметим, что число арестованных ОО с начала войны по 1 декабря 1941 г. за распространение провокационных слухов составило 4295 человек. Но вряд ли многие из них целенаправленно занимались подрывной работой. Однако поиск «врагов народа» и «пятой колонны», проводившийся в 1930-е гг., продолжался в условиях военного времени с еще большим рвением. Подобные меры не соответствовали интересам повышения боеспособности частей и подразделений армии и флота.
Вместе с тем командование и политический аппарат частей и соединений армии и флота были нацелены на продуманную воспитательную работу в духе высокой бдительности. Так, в своем докладе А.С. Щербаков на собрании актива Московской организации ВКП (б) «О состоянии партийно-политической работы в Московской организации ВКП (б) 29 сентября 1941 г. обратился к аудитории со словами: «Наши агитаторы и коммунисты (а каждый коммунист должен быть агитатором за дело партии) не дают своевременного отпора разным провокаторам и лживым слухам, не разоблачают людей, которые сеют тревогу и недоверие и т. д.[897].
