Канал выезда разведки НАТО использовали и для создания агентурных позиций на территории СССР. Так, некто Петров, работник военного завода в городе Львове, просил своего уезжавшего знакомого установить контакт со спецслужбами США, отрекомендовав его как лицо, готовое к сотрудничеству. Петров действительно заинтересовал ЦРУ, зато его повышенный интерес к тайнам «оборонки» быстро обратил на себя внимание военных контрразведчиков.
Надо было принимать адекватные меры противодействия, но в строгом соответствии с установленными законом основаниями по ограничению выезда на ПМЖ в капстраны бывших военнослужащих и служащих, с учетом их реальной осведомленности в военных секретах. В КГБ и Генштаб объективно докладывалось о том, какие сведения о Вооруженных силах СССР разведки НАТО по этому каналу уже получили, степень осведомленности кандидатов на выезд, и высказывались конкретные предложения. Кстати, в подавляющем большинстве случаев — «выпускали».
Вот что вспоминает генерал-майор Е. Г. Чекулаев, служивший в 1970-е годы в Особом отделе Киевского гарнизона, в состав которого входил ряд очень серьезных военноучебных и научно-исследовательских заведений:
«На моей памяти, в общем-то, единственный случай, когда было категорически отказано в выезде руководителю одной лаборатории авиационного училища: он защитил докторскую диссертацию, тема которой представляла очень большой интерес и дня нас, и для противника. Думали-гадали, и ему был дан отбой. Вот единственное, что я помню… К тому же перед нами стояли сразу две задачи. Первая — не дать утечки информации через выезжающих за кордон специалистов; вторая — найти среди них лиц, которые в последующем могли бы принести пользу для нас и нашей страны. В итоге мы с наших позиций контролировали обстановку среди потенциальных эмигрантов и имели неплохие оперативные возможности. Были интересные “заделы”»[320].
В этот период активизировали работу финансируемые спецслужбами «вражьи голоса». Радиостанции «Свобода» и «Свободная Европа» даже призывали наших военнослужащих к совершению враждебных актов, созданию в войсках законспирированных антисоветских групп, подбору единомышленников и подготовке к активным действиям в «особый период». Так, НТС рекомендовал «единомышленникам» готовиться к захвату складов вооружения и боеприпасов, узлов связи и других важных объектов. Сионистские авторитеты посылали своим доверенным всё новые инструкции по поиску тех, кому во что бы то ни стало надо ехать в «землю обетованную», где их очень ждут — но не с пустыми руками, а со шпионской информацией. Возобновляли преступную деятельность всякого рода «бывшие», освобожденные из мест заключения, в том числе и бандиты-бандеровцы.
В это время постепенно начинала осложняться оперативная обстановка в стране, а потому и в вооруженных силах. В 1970-х годах впервые были отмечены случаи националистических проявлений со стороны уроженцев Закавказья и Средней Азии. Что же касается тех, кто попал под влияние украинских, литовских, латышских, эстонских националистов до службы в армии, то тут просматривались все большая агрессивность и осведомленность в последних концепциях зарубежных антисоветских националистических центров.
Среди призываемых на службу «двухгодичников» порой появлялись участники так называемого «демократического движения» — в основном выпускники технических и медицинских вузов. Они привозили с собой разного рода «трактаты» о «переустройстве общества», списанные с «трудов» зарубежных советологов, которые читали сами и предлагали своим сослуживцам. С такими офицерами порой приходилось разбираться и сотрудникам особых отделов, поскольку в ряде случаев их действия уже подходили под статью Уголовного кодекса. Основной задачей военных контрразведчиков в области борьбы с «идеологической диверсией» была предупредительно-профилактическая работа, поэтому, если военнослужащий не перешагнул опасную черту, разбирательство обычно заканчивалось информацией командованию и политорганам о необходимости его «довоспитания», а в некоторых случаях — предупредительно-профилактической беседой сотрудников Особого отдела. Обычно рецидивов не бывало: возможно, не все эти люди были переубеждены, но на время службы свои «увлечения» оставляли…
Кстати, еще в 1960-х годах в КГБ и, соответственно, в органах военной контрразведки арест критиков советских порядков стал рассматриваться как брак в работе. К лицам, которые заблуждались и могли исправиться без уголовного наказания, органы госбезопасности старались применять меры предупредительного и воспитательного характера.
Все большее значение приобретала проблема утечки к иностранным разведкам сведений о Вооруженных силах СССР через «инициативников». Стремление обогатиться любым способом, даже ценой измены Родине, начало проявляться и в армии. В 1980-х годах особыми отделами была проведена большая работа по предупреждению подобных преступлений.
