Вопрос о военных дарованиях полководцев Третьего рейха, уровне их боевого мастерства до сих пор не имеет однозначного ответа. Диапазон мнений военных историков, теоретиков и писателей по этому вопросу чрезвычайно широк — от полного отрицания таковых до неумеренного восхваления. Конечно, взвесить на аптекарских весах все их блистательные победы и сокрушительные поражения, определить роль и значение каждого из них в истории военного искусства необычайно сложно, слишком много взаимоисключающих моментов встречается на этом пути. Не вызывает сомнений только одно: многие из них в конечном итоге оказались битыми полководцами. Но это лишь одна, хотя и основная, сторона проблемы. На наш взгляд, истина лежит где-то посредине или, может быть, недалеко от нее. Нам представляется, что, рассматривая эту проблему, не следует упускать из виду такой момент: принижая противника, мы вольно или невольно как бы принижаем и величие нашей победы. А ведь она была одержана в тяжелейшей, неимоверно жестокой и упорной борьбе с сильным, опытным и искусным противником, в борьбе с самой лучшей для того времени иностранной армией. Победа была одержана только путем предельного напряжения всех сил и возможностей Советского государства и его вооруженных сил. Если это не так, то позволительно спросить — а почему же тогда наша доблестная Красная Армия и ее прославленные полководцы почти 4 года вели борьбу не на жизнь, а на смерть с армией, которую возглавляли фашистские бездари? И даже нередко, особенно в первом периоде Великой Отечественной войны, терпели от врага очень тяжелые поражения.
Громкие победы немецко-фашистского вермахта на Западе, в Северной Африке и на Востоке в 1941 году и в первой половине 1942 года высоко подняли престиж его полководцев. Эти победы тесно были связаны с именами Бока, Рундштедта, Лееба, Браухича, Листа, Рейхенау, Клюге, Кюхлера, Вейхса, Клейста, Роммеля, Манштейна и других немецких военачальников. Первые трое из них командовали группами армий (по-нашему, фронтами), Браухич был главнокомандующим сухопутными войсками, остальные командовали армейскими объединениями. Поражение вермахта зимой 1941/42 годов под Москвой казалось досадной случайностью. Весной и летом 1942 года на кроваво-дымном горизонте звезда удачи еще раз блеснула перед взором полководцев Третьего рейха. Вновь покрыли славой громких побед свои имена Бок, Клейст, Вейхс, Лист, Манштейн, Роммель и впервые заявивший о себе как полководец Паулюс. Но звезда победы быстро и безвозвратно закатилась. Как оказалось, навсегда. Фортуна изменила своим любимцам…
Историки на Западе считают наиболее выдающимся среди полководцев Третьего рейха Манштейна, особенно подчеркивая его талант как стратега. Правда, в последние десятилетия там наметилась некоторая переоценка роли и значения этого военачальника. Отдавая должное боевым заслугам Манштейна в 1939—1942 годах, все же необходимо отметить, что в дальнейшем, вплоть до своей отставки весной 1944 года, особо блестящих побед за ним не числилось. Исключение составляет лишь успешный контрудар в феврале — марте 1943 года восточнее Днепропетровска, в результате которого был ликвидирован прорыв советских войск к Днепру. Он не сумел деблокировать окруженную в Сталинграде 6-ю армию Паулюса и, более того, потерпел жестокое поражение на Среднем Дону. Затем последовали более тяжелые поражения в битве под Курском, в битвах за Днепр и на Правобережной Украине. На этом его полководческая карьера закончилась, разочаровавшийся в Манштейне Гитлер отправил его в отставку. Так что на «выдающегося полководца» этот фельдмаршал явно не тянет. Слишком большой груз тяжелых поражений, оказавших самое негативное для Германии влияние на ход войны, лежит на нем. Сталинград, Курск, Днепр, Правобережная Украина — это были решающие сражения не только Великой Отечественной, но и всей Второй мировой войны. Конечно, мы отдаем себе отчет в том, что нельзя всю вину за эти поражения возлагать только на одного Манштейна. Основная доля вины лежит все же на Гитлере и его военном окружении, которые своим некомпетентным вмешательством в вопросы оперативно-стратегического характера нередко только усугубляли положение. Но почему же Манштейн продолжал до самого конца мириться с дилетантизмом высшего военного руководства? Почему до самого конца продолжал выполнять указания и приказы бездарных, как он считал, стратегов? Почему он не нашел в себе мужества не поступиться своими принципами, как это сделали в свое время некоторые из его коллег-фельдмаршалов, не дрогнувших перед гневом диктатора и отдавших предпочтение отставке бездумному исполнению его не соответствовавших обстановке приказов? Ответа на этот вопрос Манштейн, обвинявший во всем и вся Гитлера, в своих мемуарах не дает.
