Из фельдмаршалов Третьего рейха только двое закончили свою боевую службу в вермахте в должности командующего армией — это Вицлебен и Паулюс. Первый из них отличился во время кампании 1940 года во Франции, когда возглавляемые им войска 1-й армии прорвали сильно укрепленную линию «Мажино». На этом боевая деятельность Вицлебена во Второй мировой войне закончилась. Последующая его служба (вплоть до отставки весной 1942 года) проходила в оккупационных войсках во Франции, когда он занимал должность командующего немецко-фашистскими войсками на Западе (с марта 1941 года).
Паулюс был типичным штабистом. Возглавляя армию, он отличился в сражениях под Харьковом и на Дону весной и летом 1942 года. Затем его войска вели ожесточенные бои за Сталинград, но овладеть им так и не смогли. Уже тогда в высших военных кругах вермахта утвердилось мнение, что Паулюс не в полной мере соответствует занимаемой должности, прежде всего в силу недостаточной решительности. Поэтому после взятия Сталинграда планировалась его замена. Звание фельдмаршала он получил всего за несколько часов до сдачи в плен. Присвоение ему этого высшего в германской армии воинского звания без какого-либо повода для этого (например, в виде крупной победы) явилось не более чем очередной прихотью фашистского диктатора, тем более что перед этим за короткий промежуток времени Паулюс уже получил два генеральских чина.
Теперь следует особо остановиться на взаимоотношениях Гитлера со своими фельдмаршалами. В целом они были довольно бесцеремонными со стороны главы государства и верховного главнокомандующего. Это имело свои причины. Хорошо известна давняя и тщательно скрываемая до поры до времени неприязнь Гитлера к представителям прусской военной касты, которые долгие годы традиционно занимали лидирующее положение в германских вооруженных силах. По всей вероятности, достигший всемогущества бывший мюнхенский люмпен, завсегдатай грязных городских притонов, оз лоб ленный на всех и вся, вынужденный в те далекие годы за грошовые «гонорары» подобострастно изгибаться перед этими господами, никогда не мог забыть их презрительного к нему отношения. Барская вальяжность и плохо скрываемая снисходительность аристократов прусского духа к «выходцу из народа» всегда раздражали фюрера. А неотразимость доводов, железная аргументация и самоуверенность вышколенных генштабистов, чуть ли не наизусть цитирующих Клаузевица, Мольтке и Шлиффена, когда они, опираясь на академические выкладки, вдребезги разбивали дилетантизм бывшего баварского ефрейтора в военных вопросах, буквально приводили Гитлера в бешенство. Неприязнь и недоверие фюрера к представителям прусской военной касты, олицетворявшим военную систему Германии на протяжении многих веков, все нарастали. Но до поры до времени он не мог полностью избавиться от них. Их опыт, знания, военные способности были ему нужны, да и заменить их было некем. Своих военных кадров, способных занять высшие штабные и командные должности, нацисты еще не имели. Работу по подготовке военных кадров для вермахта нацисты начали еще в мирное время. В годы войны она продолжалась с нарастающими темпами. Преданные делу нацизма офицеры и генералы усиленно продвигались на вышестоящие должности, а ветераны кайзеровской армии постепенно освобождали свои места военачальникам «новой формации». Наиболее видными ее представителями к концу войны являлись фельдмаршалы Модель и Шернер, в ВВС — Грейм, в ВМФ — Дениц. С ними Гитлер интуитивно ощущал свое духовное родство, они пользовались его полным доверием. Им прощалось все, даже такие провалы, за которые представителям старого генералитета приходилось расплачиваться своей карьерой.
Особенно возмущало высших военачальников постоянное вмешательство фашистского диктатора в оперативное руководство войсками, резко ограничивающее их самостоятельность в принятии наиболее целесообразных в сложившейся обстановке решений. Опираясь на свой богатый боевой опыт, они нередко предлагали Гитлеру наиболее целесообразные способы решения возникающих проблем, но тот очень редко прислушивался к их мнению. В результате между фюрером и его полководцами, твердо отстаивавшими свои позиции по тем или иным вопросам и не желавшими поступаться своими принципами или идти на сделку вопреки собственным убеждениям, нередко возникали конфликтные ситуации. В ряде случаев они заканчивались отставкой строптивых военачальников. Те же военачальники, которые проявляли слабоволие и шли на поводу у Гитлера, вопреки реально сложившейся обстановке и трезвому взгляду на положение дел, в случае поражения с тяжелыми последствиями обычно оказывались крайними и становились своего рода «козлами отпущения» за чужие просчеты и ошибки. Гитлер никогда не признавал за собой никакой вины. Он, как правило, перекладывал ее на исполнителей, неукоснительно выполнявших его волю.
