Бок был приверженцем строгого воинского порядка, не останавливаясь перед применением суровых мер к нарушителям дисциплины, отличался ревностным отношением к исполнению своего служебного долга, проявлял упорство и целеустремленность в достижении поставленных целей.
Его преданность фюреру в эти годы не вызывала сомнений, хотя не совсем до сих пор ясно — проистекала ли эта преданность из идейных соображений или же из карьеристских устремлений. Первое, на наш взгляд, маловероятно. Дело в том, что уже со второй половины 1940 года, когда Бок достиг всего, чего хотел, — высшего воинского звания генерал-фельдмаршала, его отношения к Гитлеру начало претерпевать существенные изменения. Не исключено, что решающую роль в этом сыграло решение Гитлера начать войну на Востоке, не завершив таковую на Западе. В этой ситуации даже Боку стал очевиден весь авантюризм гитлеровской политики.
Сразу же с началом вторжения немецко-фашистских войск на территорию Советского Союза он демонстративно отказался ввести в войсках своей группы армий пресловутый приказ «О комиссарах». Вскоре его штаб превратился в рассадник антигитлеровских настроений, которые особенно активизировались после того, как на должность начальника разведки прибыл полковник Х. фон Тресков, дальний родственник фельдмаршала и представитель не менее знатного, чем Бок, прусского рода. В число сторонников Трескова входили даже адъютанты Бока. Сам же он на все это смотрел сквозь пальцы, не делая никаких попыток пресечь антиправительственную деятельность своих подчиненных. В дальнейшем, когда в начале 1942 года в штабе группы армий «Центр» образовалась группа заговорщиков, они предприняли попытку вовлечь в заговор и Бока, возглавлявшего в то время уже группу армий «Юг», но натолкнулись на решительный отказ. «Если все удастся, я вас поддержку, — ответил фельдмаршал, — но я не собираюсь брать на себя ответственность в случае провала».
Бок был убежден, что как солдат он не имеет права выступать против главы государства и верховного главнокомандующего вооруженными силами, тем более во время войны. В его понимании это ассоциировалось с государственной изменой. Но в то же время он был не против устранения Гитлера от руководства государством и его вооруженными силами, понимая, что тот ведет Германию к катастрофе.
Летом 1943 года, когда Бок находился уже не у дел, заговорщики вновь попытались с ним связаться и привлечь на свою сторону. И снова получили категорический отказ. На этот раз Бок отказался от участия в заговоре против Гитлера, считая, что без поддержки СС он обречен на провал.
В предвоенные годы и в первые годы Второй мировой войны Бок пользовался большим доверием Гитлера. В 1939—1941 годах он был одним из трех высших военачальников Третьего рейха, возглавлявших группы армий (фронты) немецко-фашистского вермахта. В эти годы Бок вместе с Рундштедтом являлся самым влиятельным и знаменитым из военачальников германской армии, они оба считались как бы негласными старейшинами ее офицерского корпуса. И Гитлер, и нацистское руководство с этим до поры до времени вынуждены были считаться.
Оценки Бока как военачальника неоднозначны. Он отлично зарекомендовал себя в Польскую 1939 года и Французскую 1940 года кампании, которые принесли ему заслуженную боевую славу. Возглавляемые им войска в обеих кампаниях внесли весомый вклад в быстрый и сокрушительный разгром сначала Польши, а затем Франции и ее союзников.
В ходе летне-осенней кампании 1941 года на Востоке Бок, действуя впервые во 2-й мировой войне на направлении главного удара и возглавляя центральную оперативно-стратегическую группировку германских войск на Восточном фронте, наголову разгромил более десятка советских армий и вышел на ближние подступы к Москве. Но здесь боевое счастье ему изменило. С началом зимы 1941/42 годов возглавляемые им войска потерпели тяжелое поражение под Москвой. Впервые во Второй мировой войне крупные силы немецко-фашистской армии были вынуждены начать общее отступление. На заснеженных полях Подмосковья Красная Армия развеяла миф о «непобедимости» гитлеровского вермахта. Сам Бок при первых же неудачах под предлогом болезни поспешил умыть руки, предоставив своему преемнику расхлебывать результаты своей стратегии огульного наступления, наступления во что бы то ни стало, когда он бросил в бой все свои наличные силы, вплоть до последнего батальона. Здесь, под стенами Москвы, его репутация как полководца оказалась серьезно подорванной, а ореол непобедимого полководца изрядно потускнел.
