Теперь перейдем к недостатку этого оружия, который вы сможете устранить и утереть тем самым нос Нагану, только получите на него привилегию раньше, до конкурса, а то опять наши головотяпы-чиновники, а хотя, может, и не головотяпы, а просто купцы себе на уме – за деньги отправили Нагану детали винтовки Мосина до конкурса, пришлют ваш револьвер Нагану до конкурса, и он приедет в Россию с отлично сделанным красивым револьвером, включающим вашу разработку. Разработка эта будет заключаться в откидывающемся вбок барабане. Видите, в нынешней модели надо вытолкнуть стреляную гильзу из каморы барабана и заменить ее новым патроном и так, вращая барабан, шесть или семь раз. А если откинуть барабан и специальным экстрактором выбросить сразу все гильзы и также зарядить из специальной обоймы, или пачки, как говорят для пачечных винтовок, сразу весь барабан, то револьвер быстро вновь готов к бою!
Можно подумать и о замене отстрелянного уже снаряженным барабаном, это будет еще лучше, так как оружие будет еще быстрее готово для новых выстрелов, а носить два и даже три снаряженных барабана куда как легче, чем два револьвера, что придется делать, если хочешь остаться в живых. Представляете, сколько вы спасете русских офицеров, Сергей Иванович, если они не погибнут, снаряжая отстрелянный барабан по одному патрону и поэтому не успев открыть огонь по подбежавшему вплотную противнику?
– Да, Александр Павлович, вы меня убедили, – сказал Мосин в ответ на мой взволнованный спич, – надо подумать. Наверняка в Туле есть такой револьвер, и я прикину, как это можно реализовать. В случае успеха я не забуду упомянуть, что автором идеи были вы.
Потом мы разъехались, каждый в свою сторону. Постреляв на ходу по мишеням и поманеврировав на сухой уже земле, я убедился, что ни кучер, ни я навыков не растеряли, о чем доложил Агееву по возвращении.
В среду я отправился в Михайловскую артиллерийскую академию, для встречи с Пан-пушко. Меня тревожило, что он уже почти месяц не подает о себе никаких вестей, может быть, конечно, приревновал к получению мной чина и ордена, но вообще-то тщеславие для него было не характерно, насколько я успел узнать этого офицера. Дежурный сказал, что капитан Панпушко распорядился вычеркнуть мое имя из допущенных ко входу в здание. Я попросил дежурного послать посыльного за Панпушко, не говоря посыльному своей фамилии. Дежурный в чине поручика не смог перечить надворному советнику Главного Штаба и послал за штабс-капитаном. При появлении Панпушко я увидел на нем погоны без звездочек, значит, повысили в чине до капитана, и, только хотел его поздравить, как услышал:
– Господин надворный советник, мне нечего с вами обсуждать, я написал положительный отзыв по испытанием снарядов и бомб с ТНТ и был за это сполна вознагражден вашей кляузой.
– Какой кляузой, Семен Васильевич? – удивлению моему не было предела, и это не скрылось от капитана. – Я никому ничего не писал и не говорил!
– Обычной лживой кляузой, господин надворный советник, – ответил капитан, – после чего у меня изъяли остаток ТНТ и боеприпасов. Больше я вам не советчик и работать с вами не буду.
– Скажите, а кто приказал изъять и доставить ручные бомбы на Ораниенбаумский полигон? – прокричал я вслед удаляющемуся капитану, но ответа, естественно, не получил.
После этого я отправился к начальнику Академии и, прождав в приемной более двух часов, все же вошел в кабинет Демьяненко.
– Ваше высокопревосходительство! Вчера я был на Ораниенбаумском полигоне и увидел, как неподготовленные офицеры, без инструктажа, чуть не себе под ноги бросают ручные бомбы. Лишь по счастливой случайности никого не покалечило и не убило.
– Господин надворный советник, – Демьяненко был раздражен, а тон его сух, как пустыня, – я не обязан вам отчитываться за действия лиц, мне не подчиненных. Я получил приказ свыше, которому, как говорят, вы в немалой степени способствовали. А теперь простите, у меня много неотложных дел, поэтому больше вас не задерживаю.
Я вышел из кабинета генерала еще больше озадаченным. Какой приказ свыше, к которому я имею отношение? А, была не была, поеду к Софиано, если уж Демьяненко ничего не объяснил, то не может же не знать товарищ генерал-фельдцейхмейстера, что творится у него в ведомстве!
К моему изумлению, генерал Софиано принял меня очень любезно, предложил чаю с лимоном.
– Простите меня, старого дурака, что накричал на вас на полигоне, нервы, понимаете. Не сразу сообразил, что вы мне жизнь спасли. Я так государю о случае на испытаниях и отписал еще месяц назад и Анну третьей степени для вас испросил, получили ли? – спросил Софиано. – А от меня лично вам тоже подарок, надеюсь, вам понравится. – И он открыл шкаф и достал ящичек красного дерева. – Можете сразу посмотреть, вижу, вам не терпится.
