Я открыл и увидел… первый в мире автоматический пистолет Штайр-Шенбергер, который должен был появиться в следующем году. В мое время такая машинка в такой сохранности стоила сумасшедшие деньги, не менее полумиллиона долларов, а то и больше, поскольку их сохранилось около двух десятков, а это – вообще прототип. Разглядел на вороненой стали пистолета гравировку: «А. П. Степанову с глубокой признательностью. Генерал от артиллерии Л. П. Софиано».
– Австрийская игрушка, – сказал генерал. – Продавать их будут только в следующем году, но вам одну презентую. Австрийцы, хоть мы с ними не очень дружим, передали нам несколько штук, надеясь на заказ. Знаю, что вы любите технические новинки, может быть, вам какая мысль в голову придет, как улучшить это оружие для нашей армии.
Я от души поблагодарил старого генерала и рассказал ему про случай на полигоне. Но Софиано ничего про это не знал и никаких приказов об изъятии не отдавал.
Дальше я решил поехать к газетчикам и попросить дать в газете предупреждение о поступлении писем известным людям от моего имени, содержащим клеветническую информацию с целью моей дискредитации в глазах общества. Меня принял Гайдебуров, дал почитать верстку статьи, которая выйдет в эту пятницу, я исправил некоторые неточности, а потом рассказал о ничем не обоснованных обвинениях в мой адрес. Редактор высказал мнение о том, что кому-то выгодно очернить меня и выставить в дурном свете. Обещал помочь, а также рассказал о том, что в Петербурге, как выяснилось, предлагают купить мой СЦ по цене 5 рублей за унцию, и занимается этим делом не кто иной, как известный мне химик медицинской академии приват-доцент Северцев. Они не стали публиковать эту информацию, все же у них не бульварный листок, но может быть большой скандал.
Пришлось мне вернуться на Выборгскую сторону и пройти в ВМА, к начальнику Академии действительному статскому советнику Пашутину. Пустили меня без проблем, что уже порадовало, а то что-то в последнее время мне везде вход закрыт. Виктор Васильевич принял меня хорошо, сказал, что статья уже в журнале и в ближайшем выпуске ее напечатают. Результаты очень впечатляющие, к ним направляют больных из других лечебных учреждений, осложнений пока нет.
– Ваше превосходительство, а откуда вы получаете препарат СЦ, – спросил я, – ведь для такого потока больных его не фунты, а пуды потребуются?
– Пока наши химики справляются, – простодушно ответил Пашутин.
– Виктор Васильевич, но ведь мы договаривались только на синтез препарата для испытаний, – напомнил я, – для широкого использования СЦ вашей лаборатории не хватит. Если вы здесь филиал завода не откроете, но тогда вы нарушите авторские права, так как я передал права на производство своему деду и его завод уже произвел десятки пудов СЦ. Вы можете заказывать необходимое количество через представительство моего деда в Петербурге, оно располагается в Гостином дворе. Если вам потребуется пуд и более препарата, то вам его доставят прямо в Академию – прикажите аптеке, и она закупит установленным порядком.
Тем более в Петербурге уже продают препарат СЦ, синтезированный приват-доцентом Северцевым, и продают по астрономической цене – 5 рублей за унцию! Ни я, ни Иван Петрович Степанов такого не разрешали и не одобряли – это прямой грабеж пациентов, цена должна быть в пять раз меньше. Кроме того, на отдельных (то есть индивидуальных – так правильнее, но название это пока не прижилось в аптечном деле) упаковках препарата должно быть указание – «только по рецепту врача, для наружного применения, если врач письменно не указал иного». Иначе в ближайшее время могут быть и смертельные случаи от передозировки препарата при приеме внутрь. Как и каким образом отпускает пациентам за приличные деньги химик Северцев небезразличный для организма сильнодействующий препарат, мне не известно. О таких фактах мне сегодня сообщил главный редактор газеты «Неделя» господин Гайдебуров. Они не будут публиковать этого, но может найтись бульварный листок, который раздует скандал.
Пашутин поблагодарил меня за то, что я не стал публиковать информацию об этом факте в газете, и обещал разобраться.
– Уважаемый Виктор Васильевич! – продолжил я продвигать свои препараты. – Химики фармацевтического завода моего деда синтезировали два новых препарата: ацетилсалициловую кислоту – препарат АСЦК, который должен обладать противовоспалительным, жаропонижающим и обезболивающим эффектом, и второй – парааминосалициловую кислоту – ПАСК, который должен убивать микобактерию туберкулеза[44], то есть станет первым в мире реально действующим противотуберкулезным препаратом. Синтез этих препаратов сложный, он идет при высокой температуре и давлении, поэтому в вашей лаборатории на кафедре химии невозможен – вы же не хотите притащить в стены Академии готовый взорваться паровозный котел?
