– Слушай, Александр (мы с первого дня были с ним на «ты», как товарищи по несчастью), а ведь я не знал, что лежу рядом с гениальным изобретателем, – удивленно обратился ко мне капитан. – Ну кто бы мог подумать?! Ведь это ты, выходит, мне ногу спас, а то ведь эскулапы могли бы ее укоротить на вершок[59], а то и больше. Кому бы такой офицер нужен был бы, шкандыбал бы себе на костыле, хорошо если бы вообще служить оставили где-нибудь, бумажки перебирать, какая уж тут гвардия. У нас в роду все генералы были, опозорил бы фамилию из-за мальчишки-графа, что к нам су-балтерном[60] в четвертую роту прислали. Бестолковый до невозможности, он и прострелил мне ногу на охоте. Хорошо еще, что главную жилу[61] не задело, а то бы кровью изошел на месте, и так натекло, что с резаного борова.
– Постой, Олег, а граф – подпоручик и скоро женится, а невеста тоже графиня и зовут Наташей?
– Точно, мы в пятницу только деньги на свадебный подарок от офицеров полка им собирали, – удивился капитан. – Знал бы, что он меня подстрелит, точно бы не дал ни копейки, и ведь в госпиталь не пришел узнать про меня, навестить, а может, мне тут ногу по его милости отчекрыжили! Хотя понятно, ему не до меня… Так ты знаешь его невесту?
– Нет, но может, тебя утешит, что рано или поздно, а ходить тому графенку придется с ветвистыми рогами, как тому оленю, которого ты не подстрелил.
Капитан захохотал, и тут дверь открылась, а на пороге появился профессор-ортопед со своими сотрудниками.
– Весело у вас тут, – улыбнувшись, похвалил нас профессор, – если больные смеются, значит, они поправляются. А я вот у Александра Павловича, изобретателя нашего, вместе с коллегами хочу подробности этого прибора узнать, – профессор показал мне мой рисунок.
Я извинился за каракули, сказав, что левой рукой рисовать мне неудобно, но все объяснения с приблизительными размерами дал, чтобы сделали правильный эскиз-чертеж. Его вычертят и дадут мне посмотреть, перед тем как отдать на изготовление прибора в слесарные мастерские, где сделают три комплекта. Договорились, что вначале они попробуют просто на кости в анатомическом театре, там же на кадавре[62], а потом, если фиксация костей будет надежная, то можно перейти и к больным. Коллеги добавили, что такая внешняя фиксация будет неоценимой при лечении ран с ожогами, когда нужно оставить поверхность открытой на большой площади и никакие окошечки в гипсе здесь не помогут.
Попросил принести мне портмоне, и, дав трояк госпитальному служителю, попросил зайти на почтамт и отбить деду телеграмму о том, что уезжаю в служебную командировку на три месяца, а препараты ПАСК и АСЦК пусть он отправляет в Гостиный двор, за ними приедут из Военно-медицинской академии и заберут. Так что дед теперь беспокоиться не будет: почему от меня писем нет или почему они написаны чужой рукой. Пришел брадобрей с ржавой бритвой, но я от его услуг отказался, так же как поблагодарил и капитана, предложившего собственноручно брить меня своим «Золингеном». Сам капитан ежедневно брился, делая из этого своеобразный ритуал. Сестра милосердия приносила ему теплой воды и ставила зеркало, глядя в которое, капитан скоблил свои щеки. Я вот никак не привыкну к опасной бритве, так что останусь усатым и бородатым.
Прошла еще неделя, меня напрягало то, что из Штаба никто не зашел, все же я продолжаю числиться и. о. начальника. Если бы Агеев вернулся, то, надеюсь, он бы тоже меня проведал. А так что, никому я не нужен в Петербурге? Впрочем, в Академии, оказывается, нужен. Поговорил со здешним физиком, разбирающимся в электричестве: катодно-лучевой трубки у них нет, да еще я вспомнил, что для какого-никакого приемлемого снимка на катод нужно подавать десятки тысяч вольт, хотя бы на короткое время, но так, чтобы добиться значительной электронной эмиссии. Первые опыты с низкоэмиссионными трубками вообще выполнялись на неживых объектах. Так что не судьба быть русскому рентгену, подождут еще пять лет.
Зато аппарат для внешней механической фиксации трубчатых костей будет! Все предварительные опыты прошли хорошо, и уже прооперирован мастеровой с открытым переломом бедра и ожогом ноги паром после взрыва котла. Консилиум рассматривал возможность высокой ампутации, но решили рискнуть и поставить аппарат внешней механической иммобилизации АВМИ (так его решили называть сокращенно). Как мне сказали, спицы надежно держат кость, а ожог лечат препаратом СЦ, закрывая сверху аппарат стерильной простыней, чтобы не занести инфекцию из воздуха. Уже готовят второго больного с комбинированной травмой и заказали десяток новых аппаратов.
