— Да, Вовчик, пятой роты повар. Весь мини-зоопарк, что там, на «Царской охоте» был, мы сожрали… Ну а чего: так бы зверюшки с голоду умерли или от обстрела, а так — на пользу пошли, поддержали защитников Родины в трудную минуту. Вовчик был классный кухарь! Как раз после его смерти и мы, и танкисты ушли с «Царской охоты».
— Мина?
— Стодвадцатка. В метре от него…
В камине постреливают поленья.
Шашлык из дикого кабана Игорь «Борода» Коваленко, трижды контуженный в аэропорту двадцатитрехлетний снайпер, готовил сам, нас не подпустил.
От «Царской охоты», ресторанно-гостиничного комплекса, расположенного между Авдеевкой и Ясиноватой, мы уходили искать танк в ночь на первое августа.
У «Царской охоты» подорвался на растяжке Артем Кутузов, снайпер из второго взвода.
Сейчас там враг…
В камине весело потрескивают поленья.
Винтовку почищу после ужина…
Сегодня было получено, наверное, самое смешное задание за всю войну. Задача: под прикрытием темноты выйти в деревню Тоненькое и расстрелять из «бесшумок» все фонари. Чтобы, значит, лишить артиллерию противника ориентиров.
Влад Науменко
Леша Мороз, Влад Науменко, Ромашка и я сходили, расстреляли.
Заодно посмотрели на базовый лагерь со стороны деревни. Потом прошлись по домикам, в которых бойцы нарушали светомаскировку, — исправили недочеты.
Но противник все равно навалил по лагерю. По координатам бьют.
Вообще уже с большой долей вероятности можно отличить: когда стреляют сепары, а когда — русские. Сепары наваливают сначала один-два пристрелочных выстрела. Это значит, что где-то близко к нам сидит корректировщик с мобильным телефоном и, «два лаптя вправо три портянки влево» — корректирует огонь.
Русские бьют сразу залпом — по координатам, согласно вычислениям. Профессионалы, мать их…
Владу «Пельшу» Науменко, снайперу из второго взвода, 28 лет. Воюет седьмой месяц.
Сегодня его бросила девушка.
Владу командованием разрешено и даже рекомендовано напиться в хлам.
Влад пьет.
…Она сказала, что не может так: типа, она меня будет ждать, ждать, а потом меня убьют — и все, оказывается, зря! Зря ждала, зря отказывала себе в удовольствиях, зря тратила время! Говорит, лучше найти кого-то, кого, б…ь, не убивают! П….ц! П….ц, б…ь!
А что тут скажешь… Спасибо вам, мирные люди, в очередной раз спасибо!
Я не знаю, сколько нас вернется. И не знаю, сколько вас ляжет, когда вернутся те, кому суждено возвратиться.
Вы живете так, как будто вы бронированные. Большая ошибка…
А в остальном — всё у нас хорошо. Базовый лагерь под постоянным обстрелом. Мины рвутся в камышах… Всё зашибись!
Сегодня я стал гвардии младшим сержантом. И заместителем командира третьего взвода.
Прежний «замок», Игорь Комаров, пропал без вести под Иловайском.
Заместитель теперь есть. А вот командира нет. Андрей Ольховский убит, а нового так и не прислали…
Привез матери и сестре Вовы Янчука его орден. Указом Президента от 21 октября, награжден орденом «За мужество» III степени. Посмертно…
Позвонила мне девушка. Следователь СБУ. Ведет дело об убийстве Вовы.
Я охренел. Как?! Он же на войне погиб!
А вот так! У нас нет военного положения. И Украина официально не находится в состоянии войны. Поэтому все наши, кто убит сепарами во время так называемой АТО, считаются не погибшими на войне, а жертвами преступлений — умышленных убийств при совершении террористических актов.
А те, кто ранен, — соответственно, потерпевшие, которым причинены телесные повреждения.
По каждому такому случаю (каждому!!!) заводится уголовное дело, следователи заполняют кучу бумаг, кого-то опрашивают… Сколько сил и людских ресурсов отвлекается на бессмыслицу!
Бред какой-то…
Сегодня Валера Собчишин, я, Паша Калеников, Ромашка, Влад Науменко и Игорь Коваленко едем в Черкасское. Откомандированы в ППД на неделю, для пристрелки винтовок.
У нас скопилось несколько хороших прицелов — нужно их установить на оружие, проверить, как они держат отдачу СВД, пристрелять. Себе я поставлю восьмикратный прицел того же белорусского производителя, который делает и «родные» для СВД прицелы ПСО-1. Его мне подарил старинный друг, однокурсник и коллега Паша Тихий, ныне — председатель Харьковского апелляционного хозяйственного суда.
Вообще, я противник установки на СВД нештатных прицелов. Но в ближайшее время обещают опять ставить задачи в Донецком аэропорту, а там большие расстояния. Нужна дальность…
Из Тоненького нас забирает машиной руководитель одной из шахт города Димитрова — большой патриот, неоднократно помогавший нам углем и продовольствием. Он приехал в базовый лагерь с женой — под обстрелы! Не побоялся же!
Всю дорогу эти замечательные люди нас хвалят и угощают. Немножко неловко, но очень приятно…
