«Мы в полном окружении. И я должен признать. По здравому размышлению, поведение русских даже в первом бою разительно отличалось от поведения поляков и союзников. Даже оказавшись в кольце окружения, русские оборонялись и не помышляли об отступлении. Теперь же, поменявшись местами, Сталинград для нас окончательно стал адом. Мне пришлось выкапывать товарищей, которые поодиночке были захоронены здесь восемь недель назад. Хотя мы дополнительно получаем вино и сигареты, я бы предпочел работать на рабской каменоломне. Сначала была бравада, потом сомнения, спустя несколько месяцев испуг, а теперь осталась лишь животная паника… С сегодняшнего утра я знаю, что нас ждет, и мне стало легче, поэтому и тебя я хочу освободить от мук неизвестности. Когда я увидел карту, я пришел в ужас. Мы совершенно покинуты без всякой помощи извне. Гитлер нас бросил в окружении. И письмо это будет отправлено в том случае, если наш аэродром еще не захвачен»
«Мама, ну вот, теперь ты знаешь, что я не вернусь. Я в тяжелом смятении. Прежде я верил и поэтому был сильным, а теперь я ни во что не верю и очень слаб. Я многого не знаю из того, что здесь происходит, но и то малое, в чем я должен участвовать, – это уже так много, что мне не справиться. Нет, меня никто не убедит, что здесь погибают со словами «Германия» или «Хайль Гитлер». Да, здесь умирают, этого никто не станет отрицать, но свои последние слова умирающие обращают к матери или к тому, кого любят больше всего, или это просто крик о помощи. Я видел сотни умирающих, многие из них, как я, состояли в гитлерюгенд, но, если они еще могли кричать, это были крики о помощи, или они звали кого-то, кто не мог им помочь»
«Здравствуй, дорогая мама, вчера я задался вопросом, есть ли на свете бог? Да, я действительно искренне в него верил, когда мы жили в нашем большом доме в нашей деревне и вместе посещали церковь, но сейчас я стал серьезно сомневаться. Нет, мама, боюсь что Бога более не существует, или он есть лишь у вас, в ваших молитвах и псалмах. В проповедях священников он вероятно тоже присутствует, может он быть и в звоне колоколов, запахе ладана, или пастырских словах, но в Сталинграде его нет и в помине. Зачем нас сюда привезли, зачем хотят нас убить? Я не могу свыкнуться с мыслью, что больше не увижу тебя, мама… Шансов у нас нет, я видел русских, которые не боятся смерти, а я боюсь, я не хочу умирать, мне только недавно исполнилось 25 лет и у меня ещё нет детей и теперь уже точно не будет. Вчера на моих глазах убивали друзей . Мы вместе шли воевать с проклятыми коммунистами, а оказалось, что вынуждены убивать самых обычных и простых людей, которые защищают свою землю, защищают её так, как может я бы не смог. Я чувствую, что за ними правда, а что за нами? Вот пишу тебе сидя в подвале, растапливая огонь чьей-то мебелью. А еще недавно я радовался погонам и орал вместе с вами «Хайль Гитлер!». Теперь мама, у меня лишь два пути: либо сдохнуть прям здесь, либо попасть в лагеря Сибири. Я не хочу умирать, мама!!!»7
ДЕЙСТВИЕ IV
1944—1945
«Знаете, что произошло под Сталинградом? Гитлер бессмысленно пожертвовал нами ради своей безумной военной политики! Известно ли вам, что это значит? Это значит, что тогда под Сталинградом целые полки, веря в правоту своего дела, бросились до полного изнеможения, терпя голод и холод. В конце концов, у оставшихся в живых солдат открылись глаза после того, как под Новый год Гитлер радировал: «Вы сможете твердо положиться на меня», хотя тот же Гитлер в действительности бросил нас и нарушил свое новогоднее обещание. Можете ли вы доверять такому фюреру? Нет. Никогда. Вот правда. Эта захватническая война против всего мира преступно развязана Гитлером в безмерном ослеплении и потому давно проиграна!»
