Склонившись он поцеловал ее в губы, которые тут же сжались в тугой узел. Дразня, провел по ним кончиком языка. Ага. Чуть подались и начали расслабляться. Наконец он впился в нее поцелуем, и она ответила. Да причем так, что ему сразу же вспомнились все байки о восточных и азиатских красавицах. Будто бы матери с юности учат их доставлять удовольствие мужчине, чтобы оставаться для него желанной. Может и так. Он не в курсе. Только напор и жар с которым ответила Алия недвусмысленно наталкивали на эту мысль.
В какой-то момент он подхватил ее и поставив перед собой, начал снимать ночную рубашку. И тут девушка вдруг сразу же растеряла весь свой пыл. Покраснела, что было видно несмотря на ее смуглую кожу и скудное освещение.
— Не надо, — тихо попросила она.
— Ты моя жена и я хочу тебя видеть.
— Не надо. Прошу, — скорее выдохнула, чем произнесла она.
— Не думал, что женился на трусихе.
— Я не боюсь. Просто не хочу тебя огорчать, — а вот это уже совсем потухшим голоском.
— Не огорчишь, — поднимая рубаху, заверил он.
Вот хорошо все же порой накрутить себя и быть готовым к наихудшему варианту. А то, что он увидел… Да, шрамы от язв присутствовали, не без того. Но в то же время, не сказать, что в столь уж запредельном количестве. Во всяком случае, молодое крепкое тело продолжало выглядеть привлекательным и желанным. Ну, или он все же превратился в извращенца.
Впрочем, куда больше его волновал специфический запах исходивший от ее тела. Нет, не грязного. С гигиеной у девушки дела обстояли не так плохо, как он того боялся. И это была все же не вонь, а скорее именно запах. Иное дело, что непривычный. Ну, к примеру, как тот же кумыс, который он теперь мог пить не испытывая желание заткнуть нос. Мало того, он где-то даже уже начинал нравиться.
Да пошло оно все лесом!
Он ободряющие ей улыбнулся. Провел кончиками пальцев по упругому телу от бедер до груди и к шее, после чего вновь впился в губы страстным поцелуем. Может и извращенец. Но с этим он разберется как-нибудь потом…
Остаток ночи выдался, что говорится, жарким. Поначалу-то все было скомкано и шло через пень-колоду. Ему пришлось постараться, чтобы перебороть ее смущение и неуверенность Алии, прежде чем удалось растопить сковывавший ее лед. Потом пришел неловкий момент с болевыми ощущениями. Н-но-о… В итоге у них все сладилось. Да еще как!
— Ты чего вскочила? — продрав глаза, удивился Михаил, окидывая ладную фигурку, уже скрытую под одеждой.
Кстати, ни разу не вчерашнее свадебное одеяние. Хм. Вообще-то ничем не отличающееся от обычного. Все те же сапожки, штаны да кафтан. Разве только красного цвета, знаменующего чистоту невесты, и вышивка гораздо нарядней. Головной убор тот да, отличался от обычного. Хотя сейчас она не надевает свою войлочную шапку, а повязывает голову платком. Ага. Мужняя жена значицца.
— А ты чего лежишь, лежебока? Вставай. Мои родители и гости уже давно стоят перед входом в палатку.
— Чего это им не спится? — удивился он, явно понимая, что сейчас всего лишь час рассвета.
— Как чего? — многозначительно кивая на простыню, чуть возмущенным тоном укорила она его за недогадливость. — У вас разве не так?
— А. Ты об этом. Ч-черт. Никак не привыкну, — сокрушенно вздохнув, начал одеваться он.
— Как это не привыкнешь?
— Не обращай внимания.
Когда оделись, он сорвал простыню с постели и выйдя продемонстрировал все собравшимся чистоту и непорочность новобрачной, стоящей за его правым плечом, скромно потупив взор. Новость была встречена дружным гомоном, потоком скабрезных шуток и призывом промочить по такому случаю горло.
На этот раз все дружно отправились в лагерь Теракопы. Первый день пира прошел в доме хана. И это большая честь. Но последующие два должны состояться в доме куренного. Потому что в своем доме он великий хан. Так было испокон веков и так будет впредь. Что же до Белашкана, то он почетный гость и его место во главе стола.
Обжираловка началась по новой. С утра. Ч-черт! Да куда же столько можно есть-то! Сидеть же с постным лицом не получится. Неуважение. Он тут не за лишними проблемами, а как бы наоборот. Так что, хочешь не хочешь, пришлось пихать в себя наравне с остальными.
— Побольше пей кумыс. Только не крепкий, — склонившись к его уху, и подливая в пиалу напиток, прошептала молодая супруга.
Михаил блещет во главе стола, принимает поздравления и бесконечный поток шуток. Новобрачная же, в праздничной, но все же не свадебной одежде обслуживает гостей. Должна жена показать, что хорошая хозяйка.
— Зачем? — удивился Михаил.
— Не будешь маяться животом. Кумыс поможет съесть много и не почувствовать тяжесть.
— Ага. Попробую.
И ведь помогло. Не сразу. Но он се же почувствовал облегчение. Впрочем, а чему тут удивляться. Ведь это по сути кисломолочный продукт.
