Получив удар, Святослав увидел приближающегося к нему Суворова. Тот двигался быстро. И горел. Он был охвачен пламенем с головы до ног и заносил руку для следующего заклинания. Возгорание — одно из самых простых в освоении заклинаний для мага огня. Насколько оно просто, настолько же и опасно в ближнем бою. Аналогичными по сложности, но разными по применению для других стихийных магов были дождь, укрепление и, чрезвычайно полезное для Святослава, ускорение.
Святослав сделал рывок назад, чувствуя, как буквально трещат его кости от напряжения. А мимо его шеи пронеслась тонкая полоса огня. Очевидно, Алексей выигрывал время огненными шарами, успев зажечь себя и соткать плеть, чтобы поймать ею противника и буквально сжечь его собственными руками.
Ускорение позволяет быть быстрым, но требует много взамен. Силы таяли каждую секунду, а промедление могло значить не просто ранение, но и смерть. Свят оставил рядом с собой еще одну печать ветра, в пару к той, что ставил в начале дуэли. Он перестал чувствовать родной ему холод вокруг кожи. Шея и правое плечо адски горели, но не было ни времени проверить, насколько все плохо, ни желания сдаться. Толком не разобравшись, закончилось ли действие заклинания или это его одежда обуглилась, Свят вновь зачаровал себя ускорением. Судя по ощущениям — в заключительный раз.
Следующий рывок заставил молодого мага воздуха вскрикнуть от боли. Кажется, кости правой ноги не выдержали нагрузки. Свят упал на колено, но успел бросить цепную молнию в первую из поставленных ловушек. Сил повернуть голову не было, но маг смог уловить знакомый по долгим часам тренировок треск. Ему даже показалось, что он услышал его целых три раза, и Свят на секунду прикрыл глаза. Всего на мгновенье. Ему нужен был миг, чтобы перевести дух.
Святославу подумалось, что было бы забавно, если бы ускорения работали накопительно. После этого он ощутил нестерпимый жар и жесткий удар в бок, от которого его буквально впечатало в стену защитного купола, словно куклу. Он не почувствовал, как свалился на некогда зеленый газон. И не услышал команды графа Татищева закончить дуэль незамедлительно.
Глава 10
— Не двигается, — расстроенно пробормотал я, стоя у кровати и указывая правой рукой в направлении небольшой тумбочки с газетами.
В спальной, слева от меня, находился большой шкаф-купе, в котором одна половина была чёрного, а вторая белого цвета. Передо мной выход на небольшой уютный балкон, откуда открывался неплохой вид. Справа — двуспальная кровать, а из-под оливкового постельного белья видны стройные смуглые женские ножки. Сама же девушка, в миру именуемая Фэйт, ещё спит. Нам в последнее время редко удавалось проводить время вместе, так что пользовались каждой свободной минутой.
— Не стану будить, — тихо озвучил мысли я и вышел на балкон. — Но мне нужно подышать.
Мне открылся вид на вечнозеленый и медленно просыпающийся город, а в лицо ударил лёгкий бриз. Каждое утро одно и то же. Я пытаюсь достучаться до сгоревших каналов и сдвинуть хоть что-нибудь вокруг себя, создать хотя бы легкое дуновение ветра, но безрезультатно. Ветер должен быть воспоминанием о силе, как родовой, так и личной, однако это не так. Как можно прикоснуться к тому, что настоящий ты не помнишь и видишь лишь во снах? Иногда, когда пытаюсь сдвинуть хотя бы клочок бумаги на столе, кажется, что я чувствую то, о чём постоянно говорит отец, но через мгновение приходит понимание.
Это лишь фантомные ощущения, иллюзия. Во-первых, восстановить сгоревшие каналы для мага практически невозможно. Нужен либо лекарь высокого ранга, либо подходящий артефакт из другого плана. Во-вторых, мой отец умер в аварии вместе с матерью ещё в прошлой жизни, хотя память о тех событиях постепенно увядала, теряла цвет и размывалась.
Чувствую себя как бабочка, которой обрезали крылья.
Мир магии для меня закрыт, как после дуэли четыре года назад, когда я очутился в этом теле, так и сейчас. С другой стороны, именно из-за исчезнувшей в одночасье магии шестнадцатилетнего юношу из рода Львовых отправили в Императорскую военную академию в Петербурге, а не в МГУМИ, где я точно не смог бы привыкнуть к изменившийся реальности.
Старшая ветвь рода помогла отцу утрясти нюансы для поступления, скорее всего, чтобы убрать калеку с глаз долой. В Академии, кроме постоянных физических нагрузок, проходили занятия по математике, физике, тактике, военной и общей истории, этикету и иностранным языкам. Проблем у меня не было только с последним, а вот для усвоения остальных предметов пришлось рвать жилы.
Но к строгому режиму быстро привыкаешь, а постоянные трудности помогли мне не скатиться в депрессию. Военная дисциплина — хотя в дворянской академии всё же были свои нюансы — не дала впасть в апатию. К тому же, после окончания академии на «успешно» меня определили для службы в Иностранный Корпус, базирующийся в Кении.
— Ладно, — прошептал я, вышел с балкона, накинул домашнюю одежду и двинулся в ванную.
