Дуэли между дворянами не были редкостью, однако нечасто кто-либо бросал вызов членам рода Суворовых, а еще реже это делал молодой аристократ, даже не прошедший обучения в магическом университете. Так или иначе, но обе стороны согласились на условия графа Татищева, а поскольку к тому времени найти Георгия так и не получилось, третьим наблюдателем был призван отец Михаила, Сергей Павлович Трубецкой.
Так, все вовлеченные в будущий поединок лица переместились из парадного зала дворца сначала на задний двор, а затем, преодолев несколько длинных аллей, окруженных декоративными живыми изгородями и редкими античными статуями, вышли на небольшую лужайку у старого, но все еще могучего дуба. Именно здесь должна была состояться дуэль между Святославом и Алексеем.
Оба противника сейчас стояли напротив друг друга вместе со своими секундантами, ожидая завершения защитного купола, после чего секунданты покинут дуэлянтов и присоединятся к остальным наблюдателям.
— Ладно, Свят, — сказал заметно взволнованный Михаил, когда купол над их головами был почти готов и до начала поединка оставались считанные минуты, — постарайся сейчас максимально собраться и мы в заключительный раз пробежимся по вводным.
Трубецкой держал в руках пиджак друга цвета маренго и галстук, который он безбожно мял от волнения. Оба предмета одежды Свят отдал Михаилу, чтобы не ограничивать свободу движений. Для мага воздуха движение — жизнь. Он также заранее передал другу браслет и запонки из белого золота, которые надел на прием по настоянию отца. От греха подальше.
— Я максимально собран, Миш, — взволнованным голосом ответил Святослав, которого все-таки заметно потряхивало от перспективы сойтись в бою с пусть молодым, но сильным магом огня.
— Знаю, о чем ты думаешь, — продолжал наставлять друга Трубецкой, положив тому руку на плечо и крепко сжав ладонь. — Ты думаешь, что он чертовски сильный маг. Что между вами разница не просто в целый ранг — третий против четвертого — но и в несколько лет магического обучения, как университетского, так и родового. Что Суворовы научили его какому-нибудь редкому заклинанию или он, как и Александра, скрывает свою силу и не проходит экзамен.
— Если ты хотел меня успокоить, — меланхолично отреагировал Святослав, — То у тебя получается плохо.
— Нет, Львов, — усмехнулся Трубецкой и убрал руку с плеча Святослава, — я не пытаюсь тебя успокоить. Я говорю правду. Да, он знает больше тебя. Да, он учился дольше тебя. Да, магия огня сильнее воздуха.
— Ты ведь лучше меня понимаешь, что это неправда, — сказал Свят, недоверчиво посмотрев на ухмыляющегося Михаила, — и любая стихия может победить абсолютно любую другую стихию, будь то огонь, воздух, вода или земля. Такую банальную прописную истину знает любой простолюдин.
— Именно, Святушка, — еще шире улыбнулся Трубецкой, похлопав Свята по плечу, — это магия разрушения, где каждая стихия равна другой по силе. Честно говоря, ты — самый печальный созидатель по жизни. Я иногда думаю, что тебя в детстве головой о пол частенько роняли.
— Мы все еще говорим о магии? — позволил себе неуверенно улыбнуться Святослав, тело которого перестало дрожать.
— Возможно, но ты дослушай меня конца, — уверенно продолжил Трубецкой. — Насколько ты несостоятельный созидатель, настолько же талантливый разрушитель. Магия или нет, но я не знаю ни одного человека, которого тянет к разрушению так, как тебя. Забудь о рангах. Забудь о том, что происходило сегодня в парадном зале. Помни о том, что огонь может победить воздух. Но не забывай, что и воздух может победить огонь.
После пламенной речи Михаила между друзьями повисло молчание. Святослав не знал, что сказать, поэтому несколько раз глубоко вздохнул и огляделся по сторонам. Олег Румянцев, секундант Алексея, уже покинул того и направился в сторону наблюдателей, расположившихся близко к кромке купола.
Граф Татищев выглядел обеспокоенно, что неудивительно: дуэли нередкое явление среди дворян, однако, как повелось издревле, поединки между дворянами гораздо чаще случались во время военной службы, когда аристократы решали сложившиеся разногласия как касательно личных обид, ведь ранг и родовитость не всегда означали уважение, так и касательно отношений между родами.
В мирное время, а тем более во время бала или приема, дуэли случались, но были нечасто. Гораздо больше Станислав Витальевич был обеспокоен не самим поединком, ведь несколько десятилетий назад они случались регулярно, (и он сам успел не раз сразиться со своими обидчиками или обидчиками своего рода) а здоровьем обоих участников. Именно об этом он негромко переговаривался с Ефимом Суворовым, отцом Алексея и Филиппа. Несколько страшных шрамов, скрытых богатым нарядом, напоминали графу о том, к чему может привести горячность и молодость.
