Отец Михаила, Сергей Павлович Трубецкой, наблюдал за разговором сына со Святославом, прищурив глаза. Он держал спину прямо и источал уверенность как в силах Святослава, так и в умениях своего сына в качестве секунданта. Хотя, конечно, второе его заботило гораздо больше, чем первое. Тем не менее, Трубецкие и Львовы ближе сошлись за последние несколько лет именно благодаря дружбе между детьми, что указала их родителям на возможность сотрудничества на пользу как тех, так и других.
Святослав перевел взгляд на Александру и увидел, что та смотрит на него с едва скрываемым ужасом. Ее выразительные карие глаза были широко раскрыты и, кажется, она едва сдерживала слезы. Стоявший рядом с ней Филипп крепко держал ее за локоть, склонившись над ней, и о чем-то эмоционально шептал. Святослав хотел верить, что он понимал этот взгляд: она переживала за судьбу своего двоюродного брата, с которым Свят должен был столкнуться с минуты на минуту. Он бы поверил в это несколько мгновений назад: до того, как Трубецкой вернул его в реальность своими наставлениями. Сейчас он понял, что насколько девушка волновалась о нем, Святославе, настолько же она была уверена в победе Алексея.
— Ну что, насмотрелся на свою ненаглядную? — толкнул Свята в бок Михаил, вырывая того из собственных мыслей.
— В этот раз я сильно так напортачил, — повернулся к другу Святослав. — А? Миш?
Михаил ничего не ответил и бросил взгляд в сторону наблюдателей, после чего посмотрел Святу в глаза и протянул тому руку.
— Принятие — первый шаг на пути к исправлению, — сказал Трубецкой Святу, который крепко пожал его руку. — Но пока выбрось всю эту чушь из головы. И пообещай мне не умереть.
— Обещаю, — коротко ответил Свят. — Только пиджак не помни, он мне еще пригодится.
После этого Михаил, как и секундант Алексея, Румянцев, покинул завершенный защитный купол и расположился за его пределами рядом со своим отцом.
— Господа дуэлянты! — обратился к дуэлянтам граф Татищев. — Я спрошу у обеих сторон в последний раз, нет ли возможности уладить конфликт миром и обойтись без кровопролития.
— Нет, — тихо ответил Святослав.
— Нет! — громогласно провозгласил Алексей, после чего потер ладони и ухмыльнулся, словно в предвкушении скорого сражения.
— Да будет так! — сказал Станислав Витальевич. — Поскольку обе стороны, оскорбитель и оскорбленный, заявили о невозможности принесения или принятия извинений, дабы урегулировать конфликт, у нас не остается выхода, кроме дуэли.
Святослав вполуха слушал графа Татищева, обратив все свое внимание на противника. Тот не переставал ухмыляться и с вызовом смотрел на Свята, словно ожидая легкую победу над менее мастеровитым оппонентом. В какой-то момент Алексей даже поднял руки над головой и издевательски потянулся. Свят же не просто успокоил себя после разговора с Михаилом, но уже продумал свои первые действия после начала поединка.
Слова Трубецкого вкупе с насмешливым поведением Суворова не вывели Свята из себя, а, наоборот, заставили вспомнить долгие часы тренировок с отцом и наставниками. И пусть тогда он не всегда выкладывался на полную, в отличие от того же Георгия, вот только брата сейчас здесь не было, а на ровном зеленом газоне стоял он, Святослав. И это он должен был не просто сдержать обещание, но и хорошенько проучить Алексея. Если получится.
— Напоминаю, что оскорбленный дерется, чтобы получить удовлетворение; оскорбитель — чтобы дать удовлетворение, — продолжил Станислав Витальевич, поочередно посмотрев сначала на Святослава, затем на Алексея Суворова. — Удовлетворение не равняется смерти одного из дуэлянтов. В случае невозможности одной из сторон продолжать поединок по причине ранения или магического истощения, конфликт будет считаться разрешенным в пользу дуэлянта, способного продолжать поединок. Теперь попрошу каждого из вас подготовиться и дождаться моей команды к началу дуэли.
Несколько секунд прошли в абсолютной тишине: оба соперника смотрели друг другу в глаза, однако, в отличие от Святослава, Алексей не спешил принимать боевую стойку и просто засунул руки в карманы штанов, картинно зевнув. Святослав же поднял руки на уровень груди, на несколько секунд закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов.
Незнакомые с магией люди полагали, что раз осады и сражения с участием магов длятся дни, недели и месяцы, то и поединок между двумя магами будет долгим. Но это не так. Каждого владеющего магией дворянина готовили в том числе и к поединкам один на один — как на поле боя, так и на дуэли. Андрей Ростиславович не раз говорил, что дуэль закончится на первой ошибке, и Свят не видел причин не верить отцу.
