— Как ты относишься к Нижнему городу? — поинтересовался Граф.
Даже не знаю, что ему ответить. Я родился и прожил в нем всю свою жизнь. Меня никогда не пугает обложка, ведь не по ней нужно судить о книге. Работа учителем после университета только убедила меня в этой простой истине. Мы живём и умираем, а внизу или наверху — не так важно. Поэтому ответ очевиден:
— Напрямую.
— А как ты относишься к криминогенности района? — продолжил Артём, ерзая в кресле. — Бунтарский дух, mon ami, и отсутствие гармонии с собой и миром. Многие озлоблены и хотят в Верхнюю Москву, чтобы начать новую жизнь.
— Да, ты прав, — согласился я с товарищем по несчастью. — Все стремятся попасть наверх. Многие перестали считать Нижний своим домом и это… забавно
— Общество ставит тебе цели: хорошая работа, собственное жильё, машина и прочее, но не даёт возможностей достижения этих целей. В итоге мы получаем мотивированного и, как я сказал, озлобленного человека, ищущего удобный случай и подходящую жертву. Помогает лишь контроль за порядком, — по голосу Графа стало ясно, что он в своей стихии и рад поделиться мыслями. — Полагаю, преступность не перемещается с социальной или этнической группой, а концентрируется в одном и том же месте. Транзитная зона, пристанище, временность пребывания там обусловливает преступность. Я ведь уеду, моё-то место не здесь, только скоплю денег. Все же грабить или убивать в собственном доме ты не станешь? Не весь Нижний такой, я думаю, что есть и спокойные места, и неплохие люди.
— Ты не знаешь, но система наблюдения не работает там сколько себя помню, — поддержал я собеседника небольшой ремаркой, — Все камеры давно сняли и перепродали.
— Полагаю, что если преступники соберутся, например, грабить банкомат в пригороде, а над ним до этого повесят камеру, то камера проблему не решит. — задумчиво сказал Артём. — Мотивированные нарушители просто ограбят другой банкомат.
— Многие приезжают в Нижний, чтобы начать взлет, не осознавая, что лишь приближаются к свободному падению, — кивнул я, не открывая глаза. — Больше контроля, и будет всем мир и шоколадка?
— Если ты имеешь в виду социальный контроль в целом, то такая теория действительно существует, — согласился художник. — Люди со слабыми социальными связями скорее подвержены преступной активности. Эти связи, конечно же, можно укреплять. Полагаю, поможет привязанность к родным, правильная оценка рисков, la foi, в бога или в себя, в конце концов.
— А «Святые» и «Сорвиголовы»? — возразил я.
— О, ты прав. А притворяешься бревном, — довольно проговорил Артём. — Думаю, что этот эксперимент подтвердит предвзятость в отношении детей разных социальных групп, в равной мере участвующих в криминальной активности, в любой школе верхнего города. Только одни будут «безобидно играть и веселиться», а другие «совершать ужасные преступления». «Святые» и «Сорвиголовы» подтверждают лейблинг во всей его красе.
От продолжения мысли Графа отвлек звуковой сигнал аппарата об окончании диализа. Моя рука освободилась от пут бездушной машины, неспособной написать симфонию, а мозг — от оков живого организма, способного создать бесценное произведение искусства или заговорить тебя до смерти. Хотя себе-то можно признаться, что Граф отличный собеседник и время с ним летит незаметно. Тем не менее, нужно прощаться.
— Ладно, я устал, окончен бой. — Я улыбнулся, вставая с кресла и неспешно разминая ноги.
— Ну вот, уже улыбаешься, а то тлен, смерть и прочая жуть. Жизнь переиграть не получится. Во всех смыслах, — похвалил меня художник.
— Я и не пытаюсь. — Картинно отмахнувшись от Артема, я направился к выходу. — Увидимся, Граф.
— Само собой, с меня портвейн, — ответил мне художник.
— Ага, — завершил ритуал прощания я.
Но ни мне, ни ему этот портвейн никогда не попробовать. Как, впрочем, и любой другой алкоголь. Организм и так не справляется, незачем ему в этом помогать. Остается только придерживаться одного и того же ритуала. При каждой встрече Граф обещает мне что-нибудь принести или рассказать, а я никогда не говорю «прощай». Желаем друг другу не сдохнуть, короче говоря. И ведь работает. Ну и кто там бубнит, что магии не существует? Правда, когда увиделись на прошлой неделе, он действительно принёс мне два пропуска А-класса в Малый Лунный Театр. Я, как человек простой, предпочитаю кино. Но по таким билетам пустят и в театр, и в Верхний квартал. Оба пропуска лежат дома в тумбочке и собирают пыль до тех пор, пока не станет слишком поздно.
