Можно ли назвать нас друзьями? Пожалуй, настолько, насколько могу дружить я и человек, переживший два десятка таких же собеседников, как я. На самом деле, Граф боится, но не может признаться себе в этом. Он пережил слишком много знакомых. Двадцать лет — колоссальный срок для человека без почек и без надежды на операцию. Он видел, как гасли те, кто сидел в соседнем кресле. Когда-то они учились и работали, радовались и злились, любили и ненавидели. Наверное, я ошибся, когда сказал, что он никогда не был в космосе, ведь Граф один из немногих, кто по-настоящему видел, как гасли звёзды. Именно поэтому его и тянет в безжизненный вакуум — туда, где не будет страха и боли.
С такими мыслями я спустился на первый этаж, прошел по коридору в приемную, а затем меня встретила ночная прохлада Верхнего города. Ну что? Пора домой.
Глава 2
Ночь, улица, фонарь, аптека напротив моего дома. Аптека, правда, уже закрыта. Ну или скоро откроется. Это зависит от точки зрения. А вот ветхость моего жилища — вполне себе объективное явление. Дом был построен в 1960-е и с тех пор ремонтировали его лишь однажды, но ремонт, судя по всему, был косметическим. Трехэтажка раньше была общежитием для рабочих соседней фабрики, но предприятие закрыли задолго до моего переезда сюда.
Снимать комнату намного дешевле квартиры, да и преимуществом этого жилья был район, а не планировка. В любое время дня и ночи отсюда или сюда можно свободно и, главное, безопасно добраться. Это, а также небольшой парк и «зелень» района в целом, склонили меня к съёму однушки именно здесь. Ну и монорельс недалеко, так что опоздания на работу бояться не приходится, даже учитывая пересадку перед Верхним городом. Пропускную систему никто не отменял.
Открыв железную дверь ключом, тихо произнёс: — Тадайма. — Да, я считал своим домом всё старенькое здание от крыши до подвала, ведь на крыше стоит громоотвод, а в подвале душ.
Ответила мне, как ни странно, не тишина, которая должна бы стоять в доме ранним утром субботы, а диссонанс звуков. Где-то за дверью, ведущей на первый этаж, слышался крик двух, нет, кажется, трёх жильцов. Слова не разобрать, что к лучшему. Со второго же я отдаленно слышал электрогитару. Твою ж, мне же на второй. Хоть бы будущий Маврин[5] играл не с моей стороны коридора, иначе мне не уснуть.
Поднимаясь по лестнице, заметил, что звук становится громче, а надежда окрыляет. Открыл дверь, вышел в коридор, и да, я везунчик. Ну, насколько может везти человеку с отказавшими почками. Но эта битва за мной, я всё-таки живу в дальнем конце коридора, в крайней комнате, так что, аккуратно пробираясь мимо выставленного в проходе хлама наподобие коробок, пакетов и тапочек, я чувствовал радость. Отосплюсь. Однако перед дверью свернул налево, прошёл мимо кухни к умывальнику. Помыл руки и привёл себя в порядок. Возвращаясь в коридор, неожиданно услышал женский голос:
— Доброе утро, Миша.
Ну не заметил я свою соседку, с кем не бывает.
Я повернулся на голос и увидел молодую девушку на стуле с сигаретой в руках. Вообще, по правилам, на кухне не курят, но курят здесь постоянно. Вот такой парадокс. Анна выглядит уставшей, что неудивительно. Она преподаёт иностранные языки в той же школе, где я раньше работал. Я помог ей с рекомендациями, когда освободилась должность. Стаж преподавания у неё был небольшой, но местных детей она натаскала так, что вместо «привет» я чаще слышу «bonjour», «hello» или «hola». Анна знает шесть или семь языков, хотя я могу ошибаться, никогда не считал. Так что в школе она прижилась без проблем, всё же закрыть одним учителем вакансии для нескольких специалистов может не каждая администрация.
Тёмно-русые волосы свободно спадают на плечи, на худой фигуре опрятно сидит пижама кигуруми, лицо бледное, как, впрочем, и у меня. Выглядит мило и по-домашнему, а в живых серо-голубых глазах, поймавших мой взгляд, теплится игривый лазурный огонек.
— Утро, Анна, — наконец, опомнился я.
Засмотрелся, с кем не бывает. К тому же, я и так всегда витаю в облаках. Это было особенно заметно в мою бытность учителем, когда синие шторы и скрывающиеся за ними смыслы магическим образом приводили к подробному рассказу об интересных фактах о том или ином произведении или нюансах биографии автора. За этим обычно следовал школьный звонок… ладно, что-то я опять углубился в собственные мысли.
— Тебе там вечером почта пришла, — улыбкой Аня растопила холод моих дум. — Я не достучалась и положила у порога.
— Спасибо, — кивнул я ей с благодарностью.
— Не за что, — девушка сцепила руки в замок на коленях. — Ты совсем в последнее время заработался. Я тебя, кажется, почти месяц не видела, а мы живём рядышком.
Ладно, чего я мнусь, мне же двадцать шесть, а не шестнадцать. Действительно засиделся в кабинете, а билеты в театр залежались в тумбочке. Как-то быстро я решился. Видимо, Граф с его «жизнь не переиграть» на меня так влияет.
— Ты любишь театр? Мне знакомый два билета подарил, хочу сходить с тобой.
