Быстро найдя себе работу, сторожиха ходила с тряпкой и неторопливо стирала пыль с подоконников и столов и делала вид, что ее ничуть не интересует, о чем Константин будет говорить по телефону. В другое время он, может быть, и попросил бы оставить его одного, но сейчас ему было все равно — пусть подслушивает и докладывает кому угодно.
Едва он назвал свою фамилию, как тут же услышал недовольный голос Коробина:
— Ну, что там у вас происходит? Почему не находите общего языка с Аникеем Ермолаевичем?
— С ним не находит общего языка вся Черемшанка, не я один! — стискивая трубку и мысленно призывая себя к спокойствию и выдержке, ответил Константин. — Как же он мог, не советуясь ни с кем, выдать и эти обязательства, и пообещать провести закупку коров? Зачем он это делает за спиной колхозников? Народ просто кипит от возмущения!..
— Ну уж это вы оставьте! — Из трубки словно повеяло студеным сквознячком. — Настроение у нашего народа хорошее, и я бы на вашем месте не обобщал, не сгущал краски, а главное, не противопоставлял бы партию народу — это может вас завести так далеко, что и я не смогу вам помочь.
— Не надо меня пугать, Сергей Яковлевич, — твердо сказал Константин. — Я вам рассказываю о том, что делается в нашей деревне, а что происходит во всем районе, это вам лучше знать. И неужели вы думаете, что люди в Че-ремшанке, над которыми куражится Лузгин, считают, что он действует так потому, что ему велела партия? Они как раз думают наоборот, что это Лузгин кому-то втер очки, что это он обманывает партию, и хотят его вовремя остановить. А то, что вы лично поддерживаете этого человека, не делает вам чести.
— О своей чести, товарищ Мажаров, я позабочусь сам. Вы лучше подумайте о своей ответственности за все это дело, если оно сорвется. Я всерьез предупреждаю вас!
— А я вас ставлю в известность как секретаря райкома, что Лузгин ведет себя как управляющий имением, а не как председатель колхоза!.. И вы напрасно так низко ставите черемшанцев — они давно выросли из пеленок и понимают, что идет от партии, а что идет от личной корысти и желания выдвинуться и нажить славу за счет бесславных дел.
— Довольно! Значит, вы хотите меня уверить, что ваши колхозники не поддержат такую инициативу? Бросьте!.. Конечно, всегда найдутся несколько скандалистов, которые живут отсталыми настроениями, но это уже будет на вашей совести: значит, вы плохо работаете, оказываете не то влияние на людей, какое нужно…
— Послушайте, Сергей Яковлевич! Не выворачивайте, пожалуйста, все наизнанку! При чем тут я?
— А при том, что вы, вместо того чтобы стать опорой председателю, с первых же дней ставите ему палки в колеса!
— Жизнь ему ставит палки в колеса, а не я! — Константин уже забыл о всякой выдержке и почти кричал в трубку. — Как можно лишать людей того, чем они живут? Кому нужны эти непродуманные планы и обязательства? Чем колхоз будет кормить закупленных коров, если нынче весной пало от бескормицы пятьдесят коров и больше двухсот свиней!.. И наконец, не можете же вы не знать, что себестоимость литра молока в нашем колхозе равна закупочной цене. А про мясо я и не говорю — она выше закупочной!.. Как же при таких условиях вы решаетесь обязать нас дать три с половиной плана? Это же полное разорение! Мы и так не сводим концы с концами!..
Коробин ответил не сразу, но то, что Константин услышал, повергло его в тяжелое уныние.
— За цифрами, товарищ Мажаров, нужно видеть живых людей. А цифрами вы нас не удивите, мы не хуже вас их помним… Да я и не уверен, что вы и в цифрах разобрались… То, что стоит за этой замечательной инициативой, за этими чудесными ростками, имеет историческое значение! Не видеть этого не к лицу коммунисту!.. Вы что, не верите, что партия справится с этим?
Всякий раз, когда Константину приходилось слышать, как люди бездумно произносят высокие слова о том, что являлось для него смыслом жизни, он испытывал чувство стыда. В такие минуты он не сомневался, что эти люди сами не верят в то, о чем говорят с искусственно подогретым пафосом.
— Давайте без демагогии, Сергей Яковлевич! Можно подумать, что вы у партии на особом счету и только на вас она и опирается!
— Я попросил бы вас выбирать выражения!
— А что тут выбирать — авантюра всегда авантюра, как ее ни прикрашивай!
— Вы что же, считаете себя умнее Центрального Комитета? — повысил голос Коровин. — Скажите какой мудрец и провидец!..
— А при чем тут Центральный Комитет? — Константин обрел вдруг удивительное спокойствие, подобное с ним случалось и раньше, когда все напрягалось в нем до предела и мысль становилась ясной и острой. — Если кто-нибудь в Москве поддержал эту инициативу, вы что ж, предлагаете мне перестать думать самому?
— Короче! — резко оборвал его Коробин. — Не будем сейчас дискутировать, обождем до другого раза. А пока, будьте добры, отмените то общее собрание, которое вы наметили.
— Не могу. Мы уже вывесили объявление, и все знают, что оно должно завтра состояться…
— Снимите объявление, придумайте любой повод, но чтоб собрания не было…
