У него есть семья и его клан. Люди, которые на него полагаются. Он никогда ни на что их не променяет.
Даже на нее.
Но сейчас, под покровом ночи, она позволила воображению разыграться, представляя в своих мыслях себя и Локлана вместе, наблюдающими за своими резвящимися детьми.
Горец прижался щекой к макушке Кэт, чувствуя ее дыхание на своей груди. Как бы ему хотелось, чтобы они могли остаться вместе! Если бы только Катарина не была принцессой, чей отец решительно настроен использовать ее ради политической выгоды! Хотя клан Мак-Аллистера большой и сильный, все же он не представляет интереса для французского короля. Слишком много земель лежат между их границами.
А Локлан — не в пример своим братьям — никогда не покинет свои земли, чтобы поселиться здесь, во Франции.
И его народ, и его семья зависят от него. Без сомнения, у него и так будет предостаточно проблем, требующих решения по возвращении.
Но здесь, сейчас, он может притвориться, что всего лишь мужчина, а Катарина просто женщина, и что у них может быть совместное будущее. Сегодня ночью на Земле нет никого, кроме них двоих.
Она принадлежала ему, а он принадлежал ей.
И все же Мак-Аллистер страшился завтрашнего дня! А больше всего он боялся того момента, когда ему придется увидеть Катарину уходящей из его жизни навсегда.
«Боже, дай мне сил!» — мысленно воззвал Локлан, потому что знал правду: он готов ползать на коленях, чтобы удержать Кэт. Ужаснувшись этому открытию, горец положил ладонь на голову девушки и нежно поцеловал ее волосы.
Он почувствовал, как ее губы изогнулись в улыбке, она еще больше расслабилась и через мгновение погрузилась в сон. Удивительно, но у шотландца было такое чувство, словно он знал Катарину целую вечность. Трудно поверить, как много она стала для него значить за такой короткий срок.
И все же он не мог отрицать того, что чувствовало его сердце. Эта девушка задела его за живое так, как никто другой.
Он уже никогда не будет прежним.
За это он мог почти возненавидеть Кэт, но сейчас в нем не было ненависти. Только тихое умиротворение. Ему было непонятно, как Катарина могла одновременно возбуждать его и успокаивать.
Изо всех сил стараясь не думать об этом, а также о том, что это предвещало, Мак-Аллистер всю ночь гнал своего коня сквозь тьму.
Перед самым рассветом они въехали в Онфлер. Локлан с удивлением увидел на улицах нескольких прохожих. Большинство из них заплетающейся походкой тащились домой после ночной попойки. Хотя, надо сказать, попадались и уже приступавшие к своей работе торговцы. Один из них дружелюбно кивнул путникам, выйдя на улицу, чтобы подмести перед своей лавкой.
Глаза у шотландца слипались, и он с трудом заставлял себя бодрствовать. Где-то здесь должна быть гостиница, где он и Катарина могли бы немного отдохнуть.
Думая только об этом, Локлан свернул на небольшую боковую улочку, ведущую к докам. Приблизившись к одному особенно крупному кораблю, стоящему у причала, лэрд решил, что судно, должно быть, только что вошло в порт. Его команда суетилась и галдела, спуская и закрепляя якоря.
Горец не видел в этом опасности, пока не кинул взгляд на флаг.
Сердце шотландца замерло, когда он узнал личный штандарт Филиппа Капета, короля Франции, отца Катарины.
И этот человек смотрел сейчас прямо на Локлана.
Самым разумным сейчас было бы пришпорить коня и пустить его во весь опор. Прочь от человека, который потребует головы горца, если узнает Катарину. Но Локлан этого не сделал.
Прежде всего, он сомневался, что так уж легко опознать женщину в его объятиях, пока она спит, спрятав лицо на его груди.
Но если королевская стража заподозрит, что горец не желает попадаться на глаза, то из любопытства бросится за ним в погоню и обнаружит принцессу.
А это точно закончится его смертью.
Потому самым безопасным было продолжать свой неспешный путь в гостиницу, располагавшуюся в конце улицы, и молиться, чтобы там не вздумал остановиться и король. Иначе эта ночь окажется для беглецов самой скверной, если не самой короткой в их жизни.
«Веди себя невозмутимо. Старайся казаться безразличным. Во имя Бога, не дергайся», — мысленно твердил себе лэрд.
И это помогло бы, если бы не ощущение, что каждый на этом корабле смотрит на него с подозрением.
«Это не так. Оставайся сосредоточенным», — убеждал Мак-Аллистер сам себя.
Но до чего же это нелегко, когда все для него вполне могло закончиться мучительной смертью.
С бешено колотящимся сердцем Локлан кивком приветствовал матроса, пришвартовывающего судно. Горец глядел прямо перед собой, заставляя себя не смотреть в сторону короля, который в эту минуту разговаривал со стоящим подле него человеком.
— Стой! — прозвучал вдруг окрик.
Лэрд сдержал сильное желание послать своего коня вскачь и натянул поводья. Бросив взгляд на Катарину и убедившись, что ее лицо прикрывает рукав его туники, он обернулся в седле и увидел, что к нему приближается один из людей короля.
— Ты местный?
Шотландец замялся, гадая, почему этот человек задал такой вопрос, а затем ответил:
— Боюсь, что нет.
Дворнянин выругался и спросил:
